На грани двух миров

детективы книги Натальи Солнцевой Джоконда и ПаяцПрелестная Симонетта Веспуччи не хотела умирать. Ей становилось то лучше, то хуже. Смиренная красота Симонетты трепетала на кончике кисти итальянца Боттичелли и перетекала на его великие холсты…

На картинах художника она расцветала, подобно богине Любви. А Симонетта-женщина доживала последние дни, не зная, что… через полтысячелетия погибнет Ольга Слободянская, московская модель, которая накануне смерти превратилась в La Bella Simonetta на полотне современного художника. Совпадение?
Еще были две супруги Рембрандта, внезапно скончавшиеся в расцвете лет; возлюбленная Модильяни, выбросившаяся из окна; жена и дочь Рубенса, скончавшиеся в молодом возрасте; безвременная кончина молодой жены Репина, загадочная смерть герцогини Альбы — «Обнаженной махи», которую писал великий Гойя… Невероятно, но этот перечень смертей бесконечен! Неужели они погибли от руки… вернее, от кисти художника? Какой-то художественный детектив, в прямом смысле слова. Детектив, замешанный на гениальных художествах! Будто некто великий насмехается над простыми смертными, перенося их души из тела на холст.

«Джоконда и Паяц» — так называется остросюжетный мистический детектив Натальи Солнцевой (издательство АСТ).

Череда страшных событий начинается гибелью модели Ольги Слободянской. Ходят слухи, что она позировала известному художнику Артынову. Его картина «Рождение московской Венеры» произвела фурор! Еще бы, ведь мастер подмешал в краски жизнь и душу натурщицы. И теперь он бредит своей «Обнаженной Джокондой», которая познала любовь и страсть, но не насытилась. Которая еще жаждет мужских объятий, сулит наслаждение и несет гибель. Ее улыбка — это улыбка змеи-искусительницы…. По истории, Лиза Герардини, знаменитая флорентийка, которая позировала для портрета «Моны Лизы», степенно дожила до 63 лет и умерла своей смертью.

Что же получается? В самом знаменитом полотне гениального да Винчи нет ничего мистического? Никакой тайны?

Факты говорят о другом: портрет по сути обычной женщины и далеко не красавицы, привлекает внимание миллионов людей, которые робеют перед ее величием! В зале, где экспонируется «Джоконда», многие зрители ощущают внезапную дурноту и падают в обморок. Как например, великий писатель Стендаль. Работники Лувра однажды заметили, что долгие перерывы в работе музея плохо сказываются на «Джоконде» — она тускнеет. А когда посетители вновь наполняют залы, она начинает светиться, даже ее знаменитая улыбка становится заметнее. Что это, как не признаки присутствия в картине живого существа!..

И по сути никто не знает, как жила после создания своего портрета Лиза Герардини… Но в ее глазах можно прочесть, «что после того как был написан портрет, Лиза перестала быть женой торговца шелками из Флоренции, перестала быть матерью своих детей, подругой своих подруг, хозяйкой своего дома. Дух великого Леонардо подхватил ее и на кончике своей гениальной кисти перенес на тополиную доску. И доска эта перестала быть просто доской, покрытой грунтом и красками. Она стала вместилищем загадочного и нетленного образа, стала зеркалом, в котором мы можем лицезреть самих себя — иных».

«Джоконда и Паяц» — это книга, где на кончике пера пульсирует жизнь, трепещет душа и ожидает смерть. Наталья Солнцева поместила сюжет на грани двух миров — физического и творческого — там, где утрачивается ясность мысли и появляется жажда совершенства!

Искусство — параллельный мир, который соприкасается с нашим. На этом перекрестке надо быть начеку. Иначе попадешь в неприятности…

Героини книги Натальи Солнцевой желают остановить мгновение и увековечить свою красоту. Будто ослепленные, натурщицы бабочками летят на свет вечности, где их ждет, увы, не божественное дыхание, а… Паяц. Разукрашенный, в цветастом колпаке и балахоне, он играет человеческими страстями.

Паяц смеется, когда художник гонится за идеалом, а женщины пытаются удержать свою весну. Глупцы, не осознающие, что плата за это больше, чем человеческая жизнь…
Паяц, чьи «чувственные губы, тронутые демонической усмешкой», вот уже почти пятьсот лет снисходительно улыбаются с портрета «Моны Лизы», глядя на тщетность усилий человека постичь тайну вечности…

А может, эта тайна и есть сам человек?

автор: Нина Гущина, «Московская правда»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *