Опасайся взгляда Царицы Змей — Amazon

детективы книги Натальи Солнцевой Опасайся взгляда Царицы Змей AmazonНезадолго до смерти художник Артур Корнилин гостил у друзей, в лесной глуши, возле загадочного озера. По местным преданиям, в озере живет сама Царица Змей… Вскоре Артур погиб при загадочных обстоятельствах.

Корнилин мечтает написать нечто значительное, необычное. И это ему удается: на выставке все потрясены его новыми полотнами!

После гибели художника его друг, Сергей Горский, отправляется в глухую деревню, где бывал Корнилин. Там он знакомится с колдуньей Марфой, и становится участником невероятных происшествий, где переплетаются современные роковые страсти с тайной алхимика из средневековой Флоренции. Как вырваться из заколдованного круга? И спасет ли Горского древний золотой медальон — таинственные артефакт, на котором выбит Знак Рока?..

«За часом час бежит и падает во тьму,
Но властно мой флюид прикован к твоему.

Сомкнулся круг навек, его не разорвать,
На нем нездешних рек священная печать.

Явленья волшебства – лишь игры вечных числ,
Я знаю все слова и их сокрытый смысл.

Я все их вопросил, но нет ни одного
Сильнее тайны сил флюида твоего.

Да, знанье – сладкий мед, но знанье не спасет,
Когда закон зовет и время настает.

За часом час бежит, я падаю во тьму
За то, что мой флюид покорен твоему».
(Н.Гумилев)

ПРОЛОГ

Над рекой стоял зеленый туман. Солнце садилось, растекаясь по воде малиновым свечением. От земли шел пар. Густые заросли шиповника на берегу покрылись нежной весенней листвой.
– Дышит земля. Запах какой… Чувствуешь?
Артур согласно кивнул. Вечерний воздух был полон горьким ароматом первоцвета и сырой травы. С реки тянуло прохладой. Иван зябко поежился.
– Выпьем?
– Давай.
Водку закусывали солеными огурчиками, салом, печеной картошкой. Крупно нарезанная домашняя колбаса пахла дымом и чесноком, напоминая Артуру студенческие походы с палатками, гитарами и беззаботностью юности.
Кроме неподъемных рюкзаков они таскали с собой этюдники, краски, кисти. «Ловили настроение», необыкновенную, дикую красоту выветренных скал, ярких пятен листвы, цветов.
С тех пор, чувствуя тяжесть застоя, когда кисть становилась неповоротливой, а краски ложились трудно и нерадостно, Артур надолго уезжал куда-нибудь в тихое место, в лес или на реку. Ему хотелось покоя. Свободного и легкого дыхания, приятной лени. Умиротворения. Согласия с самим собой и с чем-то непонятным в себе. Он искал новых ощущений, оттенков и переживаний, новых мотивов, зыбких, как речной туман, как полет вечернего облачка на горизонте…
Иван смотрел на реку. Сегодня он был странно молчалив. Вообще-то дядя Ваня любит поговорить, да только никто ему давно не верит. Кроме Артура. Дед Илья, старый лесник, у которого привык останавливаться художник, не перестает удивляться, как это городской, «по всему видать ученый и приличный человек», может часами слушать ахинею, которую дядя Ваня выдает безостановочно и с неиссякаемым энтузиазмом. Однако столичный художник Ивана не обрывал, не смеялся над ним и всегда внимательно слушал.
– Дядя Ваня, о чем ты сейчас думаешь? – Артуру стало интересно, отчего это старик вдруг замолчал. – Где ты пропадал вчера? Я с тобой побеседовать хотел, на ночь глядя. Звал, искал… а ты как сквозь землю провалился.
Иван весь сжался и как будто оцепенел. Наконец, все же решив, что Артур ему зла не причинит, тихо прошептал:
– Клад я ищу.
Глаза художника загорелись. Или это солнце, напоследок, полыхнуло в них багровым отблеском?
– Ты не гляди мне в душу! – рассердился дядя Ваня.
– Да я и не гляжу вовсе. А потом, разве в душу можно заглянуть? Это же непроницаемый омут зеленый… Как думаешь?
Старик оглянулся, будто в поисках кого-то невидимого, кто может подслушать их тайный разговор, заерзал беспокойно. Его одолела досада, что не может удержать «это» в себе. Эх, сколько раз он давал себе слово никому ничего не рассказывать! Но Артур – дело особое. Артур всегда слушал его, не смеялся и не называл «пришибленным старикашкой», как другие.
– Я теперь уже точно знаю, где он, – произнес дядя Ваня художнику в самое ухо.
– Кто? – Артур невольно тоже перешел на шепот и оглянулся.
Вокруг стояла неподвижная тишина, нарушаемая только плеском реки.
– Да не «кто», а … клад. Экий ты, братец, непонятливый! Нашел я его. По старинному методу.
– Это как же?
– Лозой! Весь берег проверил, лес прибрежный обошел… и ничего. Ну, думаю, ошибся дядя Ваня. Ан нет! – он замолчал, что-то обдумывая.
Артур сидел, не шелохнувшись, боясь сбить его с мысли.
– Ловлю я однажды рыбу в озере. Ну, ты знаешь наше озеро! – продолжал старик. – Спокойное оно, сонное… Я потому и люблю ловить там, что рыба в нем тоже сонная, жирная и ленивая. Сама на крючок просится. Не то, что в реке. Сижу я, смотрю на поплавок, – может, я и уснул тогда маленько… только вдруг слышу голос ниоткуда, тихий такой, сладкий… «Проверь озеро…» И словно эхо пошло над водой.
– Может, тебе приснилось?
– Может, и приснилось, – охотно согласился Иван. Он всегда соглашался со всем, что ему говорят. А потом талдычил свое, как ни в чем не бывало.
– Вот я и говорю: где лоза-то? Лозу я завсегда с собой ношу. У меня в ватнике внутренний карман есть. Там я ее, родимую, и ношу. Нащупал… есть! Ну, с Богом! Тут ее сразу в глубину потянуло. Как магнитом прямо. – Он снова оглянулся и прошептал: – Указала мне место. Я от страху из лодки-то выпрыгнул, да и поплыл к берегу. Как только выбрался, не знаю!.. Лежу на берегу, обсыхаю. Тут и заметил, что проснулся.
– Так ты все-таки спал?
– Ну… – дядя Ваня замялся. – Вроде как спал.
– И тебе все это приснилось?
– Ага…
Артур не скрывал своего разочарования. Он-то думал!
– Только…
– Что?
– Так ведь это… проснулся я на берегу, а лодка там. Ну, на середине озера то есть… Как же она там смогла оказаться, если мне все приснилось? А?
– Может, ее отнесло от берега?
– Она завсегда у меня привязана. Пошел я смотреть, а веревка от лодки вокруг дерева обмотана. Если б она сама отвязалась, разве могло б такое быть?
Артуру пришлось согласиться. Ему нравилось слушать Ивана и наблюдать за его мимикой, жестами, непосредственными, как сама дикая природа леса.
– А что потом было?
– Ничего… Пошел я вдоль берега. Кто, думаю, мне голос подал? Русалка длинноволосая, али сам озерной хозяин? Не зря же старые люди это озеро называют «нечистым»! Вода в нем в одних местах прозрачная, а в других мутная. Почему это?
– Не знаю.
– То-то! – обрадовался Иван. – Детей опять же не пускают туда ни купаться, ни рыбу удить. А она там крупная, жиру нагуляла, самая вкусная! Давно за этим озером худая слава ведется…
Совсем стемнело. Последние закатные отсветы на воде погасли. Над горизонтом проступали низкие звезды. Похолодало. Но уходить не хотелось.
– Может, костер соорудим?
Артур с удовольствием отправился за хворостом, поднимаясь по густо заросшему деревьями склону. Узкая крутая тропинка вилась, петляя между стволами. Прошлогодняя листва мягко ложилась под ноги.
Дядя Ваня уже разжигал сырые сучья, когда художник с огромной охапкой веток спустился к реке. Костер разгорелся, обдавая жаром, рассыпая в темноте искры.
– Так ты, дядя Ваня, теперь разбогатеешь? Достанешь сундук с золотом… – с мечтательной иронией произнес Артур.
Старик принял его слова всерьез.
– Не так все просто… Озеро то глубокое. Я шестом пробовал, – до дна так и не достал в том месте. Одному мне сундук не вытащить. Может, костюм водолазный понадобится, с баллонами.
Артур не выдержал и рассмеялся.
– Это называется акваланг.
– Ак… Неважно, – смутился Иван, не сумев выговорить незнакомое слово. – Главное, ты меня понял, да?
– Понял, понял, – успокоил его художник, все еще смеясь.
– Ты денег-то много получаешь, али как? – неожиданно проявил меркантильный интерес дядя Ваня.
– Как сказать…
– Ну, на этот… акла… ак… тьфу ты, язык сломаешь…
– Акваланг?
– Ну да, видишь, ты понятливый какой. Хватит у тебя денег?
– На акваланг с костюмом? Хватит!
Дядя Ваня обрадовался и повеселел. Теперь он обрел уверенность, что клад непременно будет найден.
– Там на дне – огромный железный сундук, и охраняет его сама Царица Змей… Обмануть ее нелегко, да и боязно мне одному. Разве что ты подсобишь, а? Ведь меня никто даже слушать не станет!
Как ни всматривался Артур в глаза Ивана, так и не понял, шутит тот или говорит серьезно…
Художник Артур Корнилин приехал погостить к деду Илье, старому, седому как лунь, леснику, забравшемуся в такое глухое место, что до ближайшего шоссе нужно добираться по разбитым колеям несколько часов. Артур собирался устроить персональную выставку в Харькове, городе своего детства, ради чего приехал из Москвы, купил небольшой домик с мансардой и засел за работу. Все, казалось, было готово. Но Артур никак не мог прийти к согласию с самим собой. Ему казалось, что самая главная, особенная и потрясающая воображение картина все еще им не написана. Она словно висела в воздухе, жила в его сердце, занимала его мысли, но… никак не могла проявиться в виде образа и настроения. Мучительное чувство раздвоенности заставляло Артура метаться от замысла к замыслу, безжалостно отвергать сделанное, проклинать свою неспособность, проводить ночи без сна в утомительных блужданиях по извилистым путям собственного воображения.
Устав от борьбы с самим собой, Артур приехал к деду Илье, поселился в лесной глухомани. Он подчинился интуитивному чувству, что каким-то невероятным способом идея картины возникнет именно там, в тишине и загадочности вековой чащи.
– …Он бежал на корабле с огромными сундуками, полными разного добра и книг. На носу корабля морская дева, вырезанная из дерева и покрытая позолотой, смотрела широко раскрытыми глазами в синюю даль моря. Ветры Понта Эвксинского надували полосатый парус, и судно резво летело по волнам в страну медведя… – донесся до Артура голос дяди Вани.
Художник очнулся, обратил на старика туманный взгляд, переспросил:
– О чем ты, дядя Ваня? Какого медведя?
– Ты, чай, уснул, сынок? Я ж тебе толкую о ней… о Змеиной Царице.
– А медведь при чем?
– Страна Медведя… – вздохнул старик. – Так называлась наша земля в те далекие времена.
– А кто на корабле плыл?
– Мудрец один, из теплой страны, полной прекрасных храмов с колоннами, фонтанами и мраморными статуями сказочной красоты.
Артура удивляли познания дяди Вани в совершенно неожиданных областях и те слова, которые старик находил в своем небогатом лексиконе сельского жителя, ни разу не выезжавшего дальше окрестностей.
– Откуда ты узнал эту историю? А?
Старик виновато опустил голову и почесал седой затылок. Он не мог ответить на этот вопрос. Слова лились сами собой, без малейшего его участия. Но разве людям объяснишь такое?
– Ты слухать-то будешь, али как? – спросил он, не поднимая глаз.
– Конечно, буду! Ты говори, не обращай внимания на мое любопытство. Городские, они все такие… недоверчивые.
– А-а… ладно. Тогда вот что… началась страшенная буря. Огромные волны перекатывались через палубу, ломая мачты и смывая за борт матросов. Море кипело, с низко нависшего неба обрушивались потоки дождя. Все добро погибло, сундуки утонули, разбитый корабль выбросило на берег, но… мудрец чудом остался жив. Видать, счастье его такое! Одну только книгу удалось ему спасти, полную таинственных знаков, никому не известных. Деваться некуда – шел, шел мудрец, пока ему не надоело… Ну, поселился он в наших местах. Женился. И сын у него был, недалекого ума, – слугой бегал.
Артур вспомнил, как, изучая историю лесного края, куда не раз приглашал его дед Илья, наткнулся на легенду об отшельнике, жившем в срубленном им самим диковинном доме в самой глуши. Никто того отшельника не видел, только слухи из уст в уста передавались. Не о нем ли дядя Ваня свою сказку придумал?
– Однажды застал парубка в лесу сильный дождь, – продолжал тем временем Иван. – Куда спрятаться? А тут – пещера между скалистых холмов, мхом вековым поросших. Нырнул туда сын мудреца, не раздумывая. Да и то сказать, думать-то он вовсе не любил. Жил себе, как Бог на душу положит. Ну вот… Огляделся он в той пещере, когда глаза к темноте привыкли, а посередке, между гладких валунов, – колодец! Что за диво? Откуда в дикой пещере колодцу взяться? Любопытство его одолело. Подходит…
– А как его звали? – Артуру стало интересно, что ответит старик на такой каверзный вопрос.
– Кого?
– Сына мудреца. Ты же о нем рассказываешь?
Иван ничуть не растерялся, и, не задумываясь, выпалил:
– Звали глупого парубка Эфесий.
Артур прыснул со смеху: «парубок Эфесий» привел его в неописуемый восторг. Такое нарочно не придумаешь. Старик истолковал веселье художника по-своему.
– Ну да… Город так назывался в далекой стране, из которой мудрец был родом – Эфес . Тосковал он очень, вот и назвал сына в честь того города.
– Понятно, – вытирая слезы, с трудом выговорил Артур. – Эфесий, значит… Продолжай, братец, будь любезен!
– Так я и продолжаю, – дядя Ваня не обиделся, а напротив, тоже повеселел. Раз Артур смеется, значит, байка ему по душе. – Подходит парубок… глядит в колодец, а воды не видно, только холодом повеяло из глубин непроницаемых. Он ниже наклонился… еще ниже… Ума-то ведь Бог не дал. И свалился так в колодец. Уж он кричал и вопил, да никто его не услышал. Кому там слышать-то?
– Да, я полагаю, что некому, – охотно подтвердил Артур.
– Видишь? Вот и Эфесий это понял, осмотрелся и удивился. Колодец – а воды нету! Сухо там и темно. И только несколько ходов подземных ведут в разные стороны. Задумался парубок. А поскольку умом не вышел, то ничего это занятие ему не дало. Увидел он, что маленький зверек какой-то в один из ходов юркнул, да и пошел за ним. Сколько он так шел, неведомо. Усталый, голодный, Эфесий совсем было отчаялся. Как вдруг… увидел свет. Горит старинная масляная лампа. Он глядь себе под ноги – а там уж не земля, а пол гладкий, мраморный, как жар сияет. Поднял он голову-то – перед ним своды дворца подземного! Большой круглый зал, с потолка туман зеленый струится, мерцает… со всех сторон глядят лики каменные с раскосыми очами, сверкают изумрудными зрачками, кривятся зловеще. Оторопь его взяла, ноги подкосились, в горле пересохло от страха. Еле ступал между ними Эфесий… и подошел, наконец, к трону, который держали с двух сторон страшные чудища со змеиными хвостами, скрученными в тугие блестящие кольца. Спинка трона была покрыта непонятными знаками и символами, а посередине – два наложенных друг на друга треугольника и внутри них огромный, черный и пронзительный Глаз.
«Египетский символ Око Гора в Соломоновом пентакле», – подумал художник, затаив дыхание.
Он с юности увлекался символами, средневековой мистикой, философией Востока, магией и оккультизмом. Чего он только не изучал! Чего только не пробовал! Сейчас он слушал, как полоумный сельский старик Иван, сидя у потухающего костра, после нескольких чарок водки рассказывает ему о подземном дворце, Звезде Соломона и египетских иероглифах, и… не верил ушам своим. Ситуация выглядела до того комичной и неправдоподобной, что Корнилина оторопь взяла. Он чувствовал себя глупо, и одновременно в нем проснулся жадный интерес к сему примитивному и жутковатому рассказу.
Дядя Ваня тем временем так увлекся, что сам воображал себя в заколдованном подземелье.
– И тут… над троном показалось золотистое облако, легкое и прозрачное, которое вдруг превратилось в тонкую фигуру девушки. Ее голову, шею и руки украшали жемчужные спирали. Сотни тончайших золотых ленточек дрожали, обвивая ее текучее тело. Зеленоватые волосы спадали сверху вниз причудливыми локонами… Эфесий от неожиданности покачнулся и рухнул к подножию трона, не в силах отвести взора от прекрасной Царицы.
Парубок начал умолять о пощаде, хотя на него никто не нападал. Захлебываясь, он объяснял, что попал сюда случайно, плакал, ломал руки и клялся, что никому ничего не скажет. Хозяйка подземного дворца долго и терпеливо слушала, пока поток его слез и просьб не иссяк.
– Ты пришел сюда не случайно… – ее голос звучал нежно и вкрадчиво, проникая прямо в сердце испуганного юноши. – Никто не может попасть в мои владения просто так. Случай – всего лишь покорный раб повелителя!
Эфесий с трудом понимал смысл ее речи. Волосы Царицы как-то странно шевелились сами по себе, приводя его в оцепенение. То тут, то там, в зеленоватых кудрях Царицы расцветали и исчезали нежные лилии, источали странный запах. Золотые ленточки оказались миниатюрными змейками, глазки которых сверкали, как драгоценные камни…
Иван внезапно замолчал.
Молчал и Артур Корнилин, экстравагантный интеллектуал, загадочная и неординарная личность. Он уже видел свою новую картину. Ту, о которой мечтал нескончаемыми душными ночами, полными неясных снов и томительных предчувствий…

ГЛАВА 1

Посетители переходили от картины к картине, замирая от восторга. Были здесь и приглашенные художником бывшие сокурсники. Они ничуть не жалели, что приехали из Москвы на выставку Артура Корнилина. Он всегда выделялся среди них, действительно был талантлив, ярок и неповторим. Его неистощимая изощренная фантазия, какая-то нездешняя, гипнотическая, – никого не оставляла равнодушным.
Выставочный зал Харьковского художественного музея был полон. Слышалась разноязыкая речь; люди небольшими группами собирались то у одной картины, то у другой, негромко переговаривались. Картины Корнилина нравились иностранцам и богатым коллекционерам, – они охотно их покупали. Известный меценат что-то громко и бесцеремонно выяснял у жены художника Нины. Самого Артура никто еще не видел, тот словно в воду канул. Стая корреспондентов с утра стояла у входа, в надежде взять интервью.
Нина Корнилина растерянно оглядывалась, близоруко щурясь, высматривала в толпе посетителей знакомого, с которым давно хотела поговорить о муже. С того момента, как Артур вернулся из лесного дома деда Ильи, счастливый и одержимый новыми идеями, словно околдованный, – он начал лихорадочно писать. Буквально за пару недель до выставки были закончены несколько полотен, в том числе жемчужина экспозиции – «Царица Змей».
Нина помнила то оцепенение, которое охватило ее, когда Артур, не сомкнувший ночью глаз, небритый и изможденный, пошатываясь, на рассвете вышел из мастерской и позвал ее. Он не мог говорить и пригласил ее жестом. Она нерешительно вошла. В мастерской пахло красками, холстами и пылью. На картину падал призрачный свет летнего утра. «Царица Змей» не то улыбалась, не то кривилась недовольно, сияла зелеными очами, бездонными, как темные колодцы, блестящими и страшными. Нина почувствовала, как волосы зашевелились у нее на голове. Наверное, она потеряла сознание. Открыв глаза, она увидела Артура, постаревшего лет на десять, с тяжелыми набрякшими веками, ввалившимися щеками. Он принес ей сердечные капли в рюмочке, смотрел недобро, досадуя на ее неожиданную слабость. Художник ожидал восторга, изумления и восхищения, показывая ей первой свой шедевр… а тут вдруг обморок.
С того дня Артур сильно изменился. Им овладела странная мысль бежать, исчезнуть, спрятаться. От кого? Куда? Нина не знала. Знал ли сам Артур? Ей хотелось поговорить с кем-то, выплакаться, облегчить душу. Когда из Франции позвонил Сергей, она обрадовалась.
Сергей Горский помогал Артуру с организацией и проведением его первой выставки в Питере, был самым близким другом в студенческие дни, нелегкие, но по-своему чудесные, полные надежд и грандиозных планов, гуляний по Невскому в серебристой мгле белых ночей. Нина училась на искусствоведа вместе с Сергеем, через нее он и познакомился с Корнилиным. Их неудержимо влекло друг к другу. Сергей угадал в Корнилине недюжинный и мощный талант, будущую славу.
– Сережа!
Нина оставила мецената и поспешила навстречу старому другу. Сергей был потрясающе красив – спортивная фигура, широкие плечи, модная стрижка. Элегантен, подтянут, безупречен, с лицом, которое не всегда увидишь даже на экране: синие глаза, мужественный подбородок, высокий лоб, красивые губы, светлые волосы и чуть темнее усики. Герой-любовник, да и только! Красавца сопровождали две девушки-француженки, которым он служил гидом и переводчиком одновременно.
Французский язык Сергей знал с детства. Его мама работала переводчиком в посольстве, а отец – повар экстра-класса, звезда столичных ресторанов, – тоже владел тремя языками. Родители Сергея несколько последних лет работали во Франции, куда и устроили сына сначала на практику, а потом подыскали ему работу в редакции искусствоведческого журнала.
– Нина! Рад тебя видеть! Мадам Корнилина, – представил он жену художника француженкам, которые улыбались, кивали головами и выражали свой восторг по поводу выставки.
Сергей перевел Нине хвалебные отзывы. В другой раз она бы обрадовалась, но сегодня ей было не по себе. Сергей заметил ее нервозность.
– Ты в порядке? А где Артур?
Нина ждала этого вопроса, и все равно он застал ее врасплох. Она замялась.
– Ему нездоровится.
– Что-о?! – у Горского при всей его сдержанности едва глаза на лоб не вылезли.
Такая потрясающая экспозиция, столько иностранцев, публика млеет от восторга, корреспонденты жаждут интервью, а дражайшему Артуру, видите ли, нездоровится! Да у него звездная болезнь!
– Я тебе потом все объясню, – торопливо пробормотала Нина, опустив глаза. – Вечером будет банкет для избранных. Мы сможем поговорить?
– Без проблем. А что все-таки случилось?
– Случилось…
Нина усиленно сдерживала слезы. Не хватало только расплакаться при всех! Она живо представила себе яркие обложки журналов, свое заплаканное лицо на переднем плане, потекшую тушь… Кошмар! Шмыгая носом и отворачиваясь от вездесущих журналистов, она отправилась отдавать распоряжения насчет банкета. Вечером ей предстоит, несмотря ни на что, быть гостеприимной хозяйкой и интересной собеседницей, женой гения, так что ударить в грязь лицом никак нельзя. Злость и раздражение на Артура, свалившего на нее эту нелегкую ношу, непроизвольно возникли и так же растаяли, уступив место беспокойству и озабоченности. Вечером она сможет поговорить с Сергеем, посоветоваться, просто высказать все, что наболело…
Горский с недоумением смотрел ей вслед. Атмосфера выставки на мгновение показалась напряженной и опасной, – но только на мгновение. К нему обратилась пожилая пара немцев, желающих приобрести одну из картин, и Сергей начал объяснять им, как правильно оформить вывоз. Он был постоянно занят: переводил, показывал, знакомил, и посмотреть полотна без суеты ему никак не удавалось. Беседуя, и мимолетом глядя на работы Артура, он не переставал поражаться роскошному и неистощимому воображению художника, филигранной технике, необычно смелой живописи. Дает же Бог людям! Горский думал об Артуре без зависти. Восхищение и наслаждение – вот что он испытывал, не будучи в этом оригинален. Большинство посетителей бурно выражали те же чувства.
Он поискал взглядом девушек-француженок. Они стояли у одной из картин, оживленно переговариваясь. Сергей подошел. «Изгнание из рая» – название, в общем, заурядное, но вот само полотно… Он невольно застыл, очарованный.
…Первозданно-чистое синее небо. На этом фоне, в ореоле золотого сияния – прекрасный и грозный Архангел с мечом в руке. Суровое и мужественное лицо, ослепительно сияющий меч, могучее тело воина в драгоценных доспехах, алое пятно плаща. Лик Архангела грозен. Он смотрит на женщину… Светлые шелковистые кудри волос придают его непоколебимому виду мягкие черты нежного возлюбленного… У Сергея просто челюсть отвисла, настолько откровенный и жаркий намек читался в полуопущенном взгляде стража, стоящего между двух столбов небесных врат.
Сами столбы увиты зелеными морскими змеями и драконами. Слева – Шива кружится в неистовой пляске. Справа – восточная богиня любви, красавица Лакшми, вся в пышных гирляндах бело-розовых цветов, в золотом шлеме и с золотым копьем. А на переднем плане – самая обычная современная постель, смятая и скомканная, на которой, обхватив руками голову, скорчившись от нестерпимого безнадежного ужаса, вниз лицом лежит развитое мужское тело…
На лбу Горского выступила испарина, руки задрожали, сердце забилось сильными толчками, усиливая мучительный и позорный страх, охвативший его. Он машинально полез в карман, достал носовой платок и вытер лицо. Что с ним?
Дурнота отступила так же внезапно, как и началась. Сергей перевел дыхание. Запах человеческих тел, парфюмерии, красок и холстов наполняли зал тяжестью. Да здесь просто душно! В глазах у него прояснилось, и он снова увидел картину «Изгнание из рая»…
Суровый и… затуманенный страстью взгляд грозного Архангела был направлен на женщину, которую отчего-то Сергей не сразу заметил среди других фигур. Каштановые волосы рассыпались по ее спине, глаза стыдливо опущены, но в них нет и тени страха. Она слегка прикрывает свою классическую, без худобы, обнаженную фигуру… Между ней и Архангелом словно протекает невидимый мощный ток, соединяющий их в одно целое…
Горский не успел додумать возникшую крамольную мысль, как снова почувствовал сильный жар и головокружение. Может, он болен? Женщина сошла с холста и уставилась на него огромными темными глазами… Он провел дрожащей рукой по лбу.
– Вам плохо? – голос у нее оказался мелодичный и приятный.
Сергей перевел взгляд на картину, – там все так же смотрели друг на друга женщина и Архангел, их взаимное влечение выходило далеко за пределы полотна…
Женщина, стоящая перед Горским, улыбалась. Короткая юбка, длинные блестящие волосы, маленькая сумочка через плечо – вполне земное создание.
Он, наконец, сообразил, что перед ним девушка из плоти и крови. Черт! Люди сходят с ума на этой выставке. Он тряхнул головой и рассмеялся.
– Артур просто волшебник! Я решил, что женщина на этой картине – вы!
– А это действительно я.
Непонятно было, шутит она или нет. Замешательство Сергея развеселило девушку.
– Артур Михайлович приезжал к деду Илье, в лес, там он меня и уговорил позировать. Долго уговаривал. Я стеснительная очень. – Ее глаза смеялись.
– Дед Илья? Кто это?
– Мой прадедушка. Ему почти сто лет. Живет в глухой чаще. Похоже на сказку?
– Честно говоря, да…
Артур Корнилин действительно долго уговаривал Алену, правнучку деда Ильи, послужить моделью для задуманной им картины «Изгнание из рая». Он так и не смог найти подходящую натуру в городе, перебрав сотни женщин. Все было далеко от того, что ему виделось. Он почти отчаялся… И тут Алена!
Какой красоте дед Илья начало дал! Правду говорят, что он колдун, и бабка его колдунья. Алена отнекивалась, и согласилась только после того, как художник пообещал, что работа будет полной ее собственностью, и она сможет делать с ней все, что захочет.
Алена мечтала выучиться на актрису. Она пыталась поступить в театральный институт, что ей, конечно, не удалось. Зато ее потрясающая внешность произвела должное впечатление, и девушка чуть было не выскочила замуж за пожилого ректора, у которого недавно умерла жена. Он совершенно потерял голову от Алены и ее жгучих глаз. Взбалмошная правнучка деда Ильи вовремя опомнилась, решила, что карьеру можно сделать не только путем замужества, но и при помощи денег, и укатила к себе в село. Тут нежданно-негаданно приезжает Корнилин, пишет с нее картину, которую, по его словам, Алена сможет продать после выставки за немалые деньги.
Сейчас, глядя на Сергея, она пыталась принять решение, сколько запросить за полотно. Сумма в десять тысяч долларов, которую ориентировочно назвал Корнилин, казалась ей, выросшей в глухом селе, фантастической. Алена зажмурилась и выпалила:
– Хотите купить картину?
Горский не сразу сообразил, что ему предлагают.
– К-купить?
– Ну да. Разве она вам не нравится?
– Что вы! Очень нравится.
– «Изгнание из рая» – моя собственность! – заявила Алена уже смелее. Она решила ковать железо, пока горячо.
– Вот как? – он с растущим интересом взглянул на девушку. – И сколько же вы просите?
– Десять тысяч.
Сергей задумался. Картина стоила гораздо больше. Он сразу согласился. Пожалуй, он даже сможет выплатить ей задаток прямо сейчас. Желание владеть этой картиной вдруг стало нестерпимым.
– Договорились. Пятьсот долларов задатка, и вы больше никому не предлагаете полотно.
Алена смущенно опустила глаза, скрывая жадный блеск.
Сергей полез в карман. К ним подошла Нина Корнилина, поздоровалась с Аленой.
– Сделка состоялась? – жена художника знала историю картины. – Довольна, Аленушка?
«Натурщица» была довольна. Она взяла задаток и попрощалась. Ходить с деньгами по выставке показалось ей неразумным.
– Ты все посмотрел? – Нина вздохнула.
– Почти. А что за девушка эта Алена?
Жена Корнилина усмехнулась.
– И ты туда же! Артур чуть не свихнулся, пока уговаривал ее позировать, прямо одержимым стал. Потом написал картину, и успокоился. Совсем.
– Все-таки, кто она?
– Да правнучка деда Ильи, к которому Артур любит ездить. Странная семья. Дед с бабкой, почти столетние, поселились в глухом лесу, одни. Рядом деревня, там их дочка живет – баба Надя. Поэма, а не женщина. Гренадер в юбке! У нее есть единственный сын Иван, который с ней проживает. То ли помешанный, то ли убогий какой. Молнией, говорят, его стукнуло, с тех пор он изменился до неузнаваемости, выглядит стариком, хотя ему еще пятидесяти нет. Жена у него была красавица, сбежала с любовником в город, бросила его с трехлетней дочкой. Это Алена и есть. Баба Надя их с Лидой обеих вырастила.
– А Лида кто?
– Сестра Аленкина. Чудесная девушка. Откуда она взялась, непонятно. В деревне говорят, что бывшая жена Ивана, шалава непутевая, нагуляла ее в городе, да и привезла мужу. Они, дескать, с бабой Надей, и вторую девку вырастят. Так и вышло. Обе сестрички уже взрослые: Алене двадцать три, а Лида на пару лет моложе…

Банкетный зал тонул в полумраке. Гости уже основательно подвыпили и развеселились. Сергей никак не мог успокоиться. Нина сидела с ним за отдельным столиком и рассказывала об Артуре, о том, какие непонятные вещи творятся в их доме на окраине города, какие странные люди приходят к художнику. Не удивительно, что Артур впал в депрессию, стал бояться собственной тени. Вот и на персональную выставку не решился прийти. На что это похоже?
Сергей слушал и… напряженно искал взглядом Алену. Неужели она не придет? Нина сказала ему, что девушка непременно явится на банкет. Такое мероприятие она ни за что не пропустит.
Тихая музыка и сигаретный дым напомнили Горскому небольшой французский городок, где он влюбился в худющую стриженую Лили. Она обожала украшения и унизывалась ими, как рождественская елка. Ее духи пахли хвоей, а взгляд вечно блуждал, непонятно, где.
Сергей совершенно потерял голову, рассказывал ей о России в снегах, о красных гроздьях рябины, сладких от мороза. Почему именно это? Он в который раз поразился тому, как мало себя знает. Сентиментальность была ему чужда. Тем более странно, что он мечтал, как закутает тощую Лили в дорогую шубу и покатит ее на санях по Москве или по питерской набережной, как будет согревать ее холодные пальцы своим дыханием… Боже, какой идиот! Откуда взяться саням? Да и Лили вряд ли оценила бы подобную прогулку.
Сергей был необыкновенно самолюбив. Когда отец Лили намекнул ему, что даст согласие на брак только после доказательств его материальной обеспеченности, – он едва не рехнулся от любви и унижения. В течение года он умудрился в незнакомой стране найти компаньона и наладить свой собственный бизнес в дополнение к той работе, которую ему помогли найти родители. Дела пошли в гору, деньги потекли, а вот желание жениться непонятным образом испарилось.
Сергей писал статьи об искусстве, помогал западным коллекционерам приобретать понравившиеся им вещи, давал консультации, делал переводы и еще многое другое, что поглощало его целиком. Он любил искусство и умел получать от него не только эстетическое наслаждение, но и неплохой доход. У него появились деньги, и теперь ему захотелось славы. Его противоречивая натура жаждала крайних проявлений. Пускаясь в самые бурные жизненные волны, он умудрялся оставаться в душе холодным и бесстрастным. Даже любовь к Лили была скорее захватывающей игрой, маской, под которой скрывалось равнодушие. Выполнив условие ее отца, Горский ощутил в груди пустоту. Лили там больше не обитала. Холодное сердце вновь забилось ровно, как только он добился своего.
Им овладела новая страсть. Не к женщине. Эта страсть называлась по-другому – жажда славы. Он решил написать книгу. Бестселлер. Чтобы о нем заговорили. Он взорвет общество, заставит его говорить о себе и восхищаться собой. Сергей решил написать роман о ведьмах. Не вымышленных, – о них писали многие, – а самых настоящих, которые живут среди обыкновенных людей и творят свои темные дела.
Итак, тема была определена. Но вот сюжет, герои… Где взять их? Ведьм он ни разу в жизни не видел. И если уж говорить серьезно, то и не слышал ни о чем подобном. Глупые сплетни и пустая болтовня – вот все, что ему удавалось выудить в попытках обнаружить подлинных персонажей для задуманного романа.
Он начал понимать Артура Корнилина, который готов был ехать за тридевять земель в поисках натуры для своих картин. Но Артуру было легче, – его воображение давало ему неиссякаемое богатство образов, он видел причудливые сны, из которых черпал вдохновение и сюжеты. Сергей на сей счет не заблуждался: его фантазии были скромными и бедными, как у прилежного клерка, мысли которого не простирались дальше бумаг и рабочего кабинета. Он был превосходным критиком, но никудышным творцом. Горский признавал это за собой с неизменной холодной рассудочностью, скрытой от глаз людей. Внешне он был способен сыграть любую роль, с успехом надеть любую маску. У него было, впрочем, еще одно замечательное свойство характера – он всегда достигал цели.
– Нельзя так задумываться! – Нина Корнилина внимательно смотрела на него. – А то леший душу унесет!
Сергею показалось, что она подслушала его мысли.
– Откуда ты знаешь?
– Я с Артуром пару раз гостила в деревне, там много чего наслушалась.
– Расскажи мне еще об Алене.
– Ты что, уже влюбился? – Нина улыбнулась. Она была очень милой женщиной, кроткой и терпеливой. Только такая и могла быть рядом с Корнилиным. – Быстро она тебя окрутила…
– Да нет… Просто интересно.
– Ну, ладно. Я тебе, конечно, расскажу, но ты с этой Аленой держи ухо востро.
– В каком смысле?
– Прабабка у нее самая настоящая колдунья. Ведьма. Напоит чем-нибудь или приворожит – очнешься уже с обручальным кольцом.
Горский чуть не подпрыгнул. Вот это удача! Он как чувствовал, когда звонил Корнилиным из Парижа, что ехать надо обязательно. Интуиции ему не занимать. Слова Нины про обручальное кольцо он пропустил мимо ушей. Подобную штуку с ним провернуть будет нелегко!
– Ты серьезно?
– Про женитьбу? Серьезней не бывает!
– Да нет, про ведьму.
Нина откровенно забавлялась. Неужели Сергей, этот прожженный ловелас, попался на Аленину удочку? Такого карася не каждый день подцепишь! А девочка и впрямь молодец. Не растерялась. Вот тебе и деревня…
– Ну, что там за семейство? – Сергей сгорал от нетерпения.
– Семейство и в самом деле интересное. Баба Марфа, жена деда Ильи, личность весьма темная и загадочная. Ей уже под сто, а на голове – ни одного седого волоса. Прямая, как молодая сосна, крепкая, а взгляд – не захочешь, перекрестишься. Но по лицу видно, конечно, что лет ей уже немало.
– А познакомиться с ней можно?
– Что ты! Они чужих не любят. Только Артура принимают, и то я удивляюсь, почему ему такая привилегия вышла? Баба Марфа к родной дочери в деревню не ходит, ни внука, ни правнучек не проведывает. Когда они к ней в гости явятся, она вроде бы рада. Не поймешь ее. Ночь глухая, а не человек. И дом у них странный, – большой, деревянный, прямо как терем. Сундуков всяких полно. Они на них и сидят, и спят. Баба Марфа – это… – Нина задумалась, подбирая слова, – …мрак в женском обличье. А вот муж ее, дед Илья, – совсем другое дело. И поговорит, и пошутит. Но если взглянет, будто насквозь тебя пробуравит. От бабы Марфы научился. Представляешь, прожить с такой женщиной около восьми десятков?
– Ты шутишь?
– Вовсе нет. Их дочери, бабе Наде – под семьдесят, или больше. У них возраста не разберешь. Выглядят прекрасно. Только мужики у них седые да старые – что Илья, что Иван. Между прочим, этот самый Иван и подсказал Артуру идею «Царицы Змей».
– Слушай, расскажи мне все, что знаешь. Иван – отец Алены? Ты говоришь, его молнией ударило?
– Это целая история. Я тебе лучше все по порядку изложу. Баба Надя, на которую и взглянуть-то страшно – уж больно грозна да сердита, – была когда-то обыкновенной девчонкой Надькой, с длиннющей косой до пяток и жаркими глазищами. Не иначе как «ведьминой дочкой», ее не называли. Мужика она себе выбрала не по любви, а по рангу – самого председателя колхозного завлекла в свои сети. Вертела она им, как хотела. Деревенские говорят, характер у него был властный и суровый, для всех, кроме жены. Родила Надька грозному председателю сына Ивана… под огромным столетним дубом. Шла по дороге, и вдруг гроза началась, – давно такой не видели. А тут женщина на сносях. Прямо под дубом и родила. Отлежалась, завернула сына в передник, и принесла домой. Все, вроде, обошлось благополучно. Вырос Иван, женился на красавице, сельской учительнице, родилась у них дочка Алена. Председатель к тому времени умер. Так что домом своим огромным и хозяйством баба Надя единолично правила. Слова поперек не скажи! Домострой установила, что во сне не приснится. Невестка и не выдержала, сбежала. А кто говорит, просто гулящая оказалась, – таких не остановишь.
– Это же нарочно не придумаешь! – Сергей слегка опьянел, то ли от коньяка, то ли от услышанного.
– Осталось совсем немного. – Нина странно улыбнулась. – Иван жил с матерью, помогал по хозяйству, работал электриком. Однажды он обходил линию… и оказался за околицей деревни. Тут разразилась гроза. Иван вмиг промок до нитки и спрятался под тем самым дубом, где родила его баба Надя. Больше он ничего не помнит. Ударила ли его молния, или еще что случилось, только упал он замертво и не скоро в себя пришел. А когда очнулся – земля уже высохла, и светило солнышко. Но самое удивительное, по его словам, то, что неподалеку от него играла маленькая девочка, годика полтора – два. Значит, где-то поблизости должны быть ее родители, – подумал он. Звал их, искал. Потом устал, да и вечерело уже. Взял он девочку с собой. Баба Надя как-то оформила все это в сельсовете, и стали они ее растить, как родную дочь и внучку. Люди говорили, что непутевая жена Ивана нагуляла девочку и подбросила ее бывшему мужу. Как все было на самом деле, никто не знает. Девочку назвали Лидой. Это сестра Алены.
– Ну и дела… А баба Марфа правда ведьма?
Нина пожала плечами.
– Вон твоя красавица, – она привстала и помахала рукой Алене, которая в полумраке не сразу их заметила. – Я вас оставлю. Так мы с Артуром тебя завтра ждем.
– Хорошо. – Сергей разглядывал Алену по-новому, как бы примеряя ее к рассказу о странном лесном семействе.
Он пригласил Алену за свой столик. Поговорить им не удалось. Девушка была задумчива, на вопросы отвечала неохотно. Настроение испортилось, непонятно, от чего. Горский курил, не зная, как поддержать знакомство и напроситься в гости, в «ведьмину избушку».
– Я завтра домой уезжаю, – неожиданно заявила Алена. – Хотите со мной? Вам, наверное, интересно будет. Видели когда-нибудь настоящий праздник Ивана Купалы?
– Никогда. – Сергей ликовал в душе. Ему определенно везет!
– Тогда поедем?
Он помолчал, собираясь с мыслями. Завтра ему нужно повидаться с Корнилиным, поговорить. А вечером он свободен. Так он и сказал Алене.

***
Книги Натальи Солнцевой многослойны. Поначалу думаешь, что это современный детектив, потом понимаешь — фэнтези, где действие плавно переходит из современности в глубь веков и обратно. Но затем осознаешь, что это книги, наполненные тем мистическим флером, без которого жизнь пресна, а существование скучно, той тайной, которую всегда хочется разгадать и постичь. Однако не всегда удается.

В творчестве этого автора явно прочитывается единая внутренняя тема. Глубинный рассказ всегда об одном и том же — потере, Ожидании и Поиске. Были двое. Но что-то случилось. В мистическом детективе «Опасайся взгляда Царицы Змей» двое жили во Флоренции, любили друг друга тайно, но оказались втянутыми в историю, из которой живыми не выходят. И тогда некая колдунья сделала их Странниками во времени — перенесла души из их тел в какие-то другие — те, что попались под руку. И вот в другом времени (в даннном случае в нашем), другой стране (на просторах бывшего Союза) они пытаются найти друг друга.

Та же тема в «Сиреневом аромате ночи» («Она читала на ночь»)- двое играли во Вселенной. Ей очень приглянулась зеленая планета. Она решила стать земной девчонкой, а он не смог отыскать ее. И вот на земле выросла странная девушка. Она все ждет, сама не понимая кого, а он все ищет по всем просторам космоса. То же происходит и в «Царице Змей» — герои мучительно ищут друг друга. И эта тема поиска и ожидания Любви все чаще появляется на страницах современнной фэнтези. Например, недавно я прочла роман «Черный Дракон» Е. Коровиной — там та же тема. Это говорит о том, что войнушки и «битвы за и против» уже поднадоели. Читателю, а скорее, читательницам хочется романтики отношений с ее ожиданием, поисками и прочим, что известно по коренным любовным мифам ( «Амур и Психея» и «Тристан и Изальда» и др).

Словом, книги Солнцевой, где действие закручено в тугой узел, где тайны раскрываются постепенно и неожиданно парадоксально, — продолжение блестящей романтической литературы.
Счастье, что сюжет и таинственность книг Солнцевой защищают сами себя от собственных же недочетов. То есть по большому счету они читаются взахлеб и без редактуры. Но ведь при общих усилиях издательства все могло бы быть куда лучше.
Впрочем, все мои придирки не умалают искреннего восхищения талантом Натальи Солнцевой. Просто хочется, чтобы ТАКИЕ книги издавались идеально. Потому что ОЧЕНЬ ХОРОШИЕ КНИГИ!
Fedula

***
начну с того, что книга Солнцевой очень понравилась)
попала она ко мне интересным образом, на рынке у нас есть тетка старенькая и она занимается тем, что меняет книги. я как заядлый читатель, решила наведаться к ней, но к сожалению кроме любовных романов и юморных детективов ничего такого не нашла) и тут среди завалов и книжной пыли я увидела зеленую твердую обложку и потянулась к ней рукой, достав сие сокровище, и как же здорово, что эта книга меня нашла)
не было все повода ее читать, то не хотелось бросать свой ридер любимый в одиночестве(он каждый день на зарядке — лето, сплошной сезон чтения у меня :)) но я увидела на сайте объявление про «спаси книгу» и решила, что это знак :)))
книга не обманула моих ожиданий, хотя главный герой сначала поразил своей озабоченностью и тягой к прекрасному телу прекрасного пола) но потом загадка открылась и появилась мистика, детектив и такой закрученный сюжет, что не оторваться от книги пока не прочтешь))
много много персонажей, они постепенно вплетаются в события и оказываются в результате все связаны в тугую косу) и постепенно понимаешь, что книга отнюдь не глупая и все детали на которые сначала не обращаешь внимание — очень взаимосвязаны
но все же немного непонятный для меня конец, хочу прочитать продолжение ибо развязки так и не дождалась, видимо она в следующей книге, за что и четверка собственно)
главные героини деревенские девушки совсем не такие простые как кажется, в тихом омуте черти водятся как говорится)
в общем, читайте, ночь без сна вам обеспечена;)
а я попытаюсь сложить свое мнение о книге, ибо вопросы так и остались без ответа,я только начинаю открывать для себя Солнцеву:)

***
Эту книгу Натальи Солнцевой мне прислали как приз. Скажу честно, я такие книги раньше не читала, так как больше люблю классику.

Но тем интереснее было читать что-то новое, таинственное и необычное. Прочитала на одном дыхании, так затянуло. Придумка интересная: мистика плюс тайны прошлого, необычные события и интересный сюжет .

Мне очень понравилось!!

Интересные книги и фильмы всегда вызывают у меня много эмоций. Вот такие эмоции вызвала у меня эта книга:

Ищу тебя, одну тебя!!

Как мне в вечности тебя найти
И не потерять среди веков?
Предстоит нам многое в пути,
От венков лавровых до оков,
Всё успеем испытать сполна,
Не дадим же повода врагам.
На века одна любовь дана,
Главное узнать друг друга нам.
Ускользающее счастье я
Всё ловлю среди чужих теней
И ищу тебя, одну тебя
В веренице бесконечных дней.
Так идёт себе за веком век:
Тот кто ищет — вынужден блуждать.
Путь свой выбирает человек,
Надо только научиться ждать!
Снова в вечность мы откроем дверь:
Повернулось колесо судьбы
И бессмертие дано теперь
Через всё прошедшим нам двоим.
В этой новой яви сквозь века
Вновь и вновь идём к руке рука,
Так начертано судьбою нам:
Не забыть друг друга никогда.

Огонь любви.

Огонь священный сильно обжигает.
Будь осторожнее, не обожгись,
Но он к тому ж ещё и очищает,
Ведь без него любая жизнь-не жизнь!
Огонь любви горит не угасая,
Искра его таится и в тебе,
А ты живёшь спокойно и не зная,
Что всё ещё пока живёшь во тьме.
Но день придёт:душа твоя созреет,
Найдёт тебя та самая любовь
Которую ты ждал, в мечтах лелеял,
Которая твою взволнует кровь…
Все миражи ,что раньше звал любовью,
Исчезнут, растворятся навсегда.
Лишь настоящее останется с тобою
Чтобы идти по жизни сквозь года!!

Большое спасибо Наталье Солнцевой за интересную книгу.

upuha 70

***
Очень интересный детектив. Держит в напряжении на всем протяжении книги.Магия, колдовство,раскрытие образов современных ведьм, мистика, завораживают,написанные персонажем картины по причудливым видениям, вызывают огромный интерес, как он смог это увидеть и нарисовать. переплетние судеб, интригующие развязки. Читается с удовольствием.
trawina

***
Третья часть тетралогии детективов Натальи Солнцевой «Игра с Цветами Смерти» продолжает затягивать читателя в свой омут, захватывать в плен, очаровывать, пленять. Просто поражаешься фантазии и таланту автора. В действие продолжают вводиться новые персонажи, вернее, персонажи второго плана выводятся на первый. Интрига и тайна, что само по себе удивительно, продолжают нарастать. Драматизм и даже трагедийность в судьбах персонажей усиливаются, с неослабевающим интересом ждёшь финала. А каковы описательные моменты! Зрительно представляешь себе все места действия, особенно Российскую глубинку. Одним словом – кинематограф. Восторг!
krasnyanskaya

***
Мне книга понравилась. В ней затронуты глубокие аспекты души… желание вырваться из вечного круга под названием «одно и тоже изо дня в день, из жизни в жизнь», стремление человека влиять на свою судьбу самому, а не слепо подчиняться карма-обстоятельствам.
В книгах Натальи Солнцевой я нахожу ответы на главные вопросы, и то, что я нахожу, мне по духу! Солнцева пишет оригинально, ярко, главное, она заставляет меня думать, взвешивать жизненные ценности, подмечать знаки судьбы и уметь читать их, другими словами, с книгами Солнцевой я познаю себя, а это самое увлекательное занятие, какое только может быть!
Наталья, примите мою благодарность за ваше творчество.
С уважением, Вера, С.-Петербург.

***
Поверье семьи отшельников

Под Харьковом обнаружено уникальное лесное озеро. Местные жители успели его прозвать «наш Бермудский треугольник». На озере исчезают люди, замедляется время, а в ясную погоду сквозь воду можно увидеть разноцветные огни. В деревне ходят слухи, что это самоцветы Царицы Змей, которая живет на дне озера в подземном дворце. Местное поверье хранит семья отшельников, род которых идет от знаменитой в тех краях ведьмы Марфы.

Слухи о феноменальном озере оказались небеспочвенными. Известный художник Артур Корнилин в поисках вдохновения отправился в лесную глухомань. Через несколько месяцев он представил публике свои новые работы. Картины обладают странным влиянием на людей, навевают непонятные ощущения и образы. Западные искусствоведы окрестили выставку Корнилина «славянским чудом».

Вскоре под лесным озером действительно был обнаружен подземный лабиринт, но обследовать его не удалось. Единственный человек, способный пролить свет на харьковскую тайну, — это художник Корнилин. Одна из его картин называется «Царица Змей». Кроме самой хозяйки озера, на полотне изображены магические знаки, как установили, символы тайного Ордена Черной розы, основанного в Париже. Но узнать что-либо от художника не удалось. Корнилина нашли мертвым в его мастерской. Накануне соседи видели возле его дома неизвестного человека в черном…

Что это — харьковский лабиринт? Хранилище древних реликвий магического Ордена? Может быть, источник информации, тайных знаний предков, который каким-то образом влияет на местных жителей и природу, наделяя их паранормальными свойствами? Или убежище для неизвестного доселе существа, некой Царицы Змей?

История продолжается в детективе писательницы Натальи Солнцевой «Опасайся взгляда Царицы Змей» (издательство «АСТ»). Это третья книга мистической эпопеи «Игра с цветами смерти». Партия двух вечных спутниц — Жизни и Смерти — началась в первом романе «Ожидай странника в день бури», продолжилась во втором — «К чему снится кровь», накалилась в третьей книге и ждет своего непредсказуемого разрешения в будущем четвертом романе «Все совпадения неслучайны». Заключительную книгу популярного четырехтомника Натальи Солнцевой ждут в сентябре.

Нина Гущина
«Московская правда»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *