Роковой подарок жениха

детективы книги Натальи Солнцевой Роковой подарок женихаВ суздальском Покровском монастыре умирала всеми забытая царевна Ксения Годунова… Горькой и трагичной была ее судьба. Одна только радость — подарок от умершего жениха, остался на память. Но зачем он ей сейчас и куда его спрятать?..

Смутное время на Руси… Все рвутся к власти и некому довериться. Прошло много времени с тех пор. А старинный русский город Суздаль как будто и не изменился. Сюда приехала Астра Ельцова, чтобы найти пропавшую девушку Ульяну. Но эти поиски неожиданно переплетаются с историей древнего артефакта, символа власти франкского рода Меровингов.

Странное время… Трудно кому-то довериться, все рвутся к деньгам…

*книга ранее выходила под названием «Мантия с золотыми пчелами».

«Ты знаешь, я люблю горячими руками
Касаться золота, когда оно мое».
(Николай Гумилев)

ГЛАВА 1

Владимирская область, 1976 год

Они стояли на краю ямы и с облегчением вытирали рукавами пот, заливавший глаза. Жарко… от телеги, на которой лежит тело, несет сладковатым трупным запахом…
– Пойдем… Надо быстрее покончить с этим…
В лесу звонко распевали птицы, на старом дереве постукивал дятел. Лошадь мирно щипала сочную травку. А двое мужчин тащили третьего, завернутого в серое солдатское одеяло, к свежевырытой могиле. К одеялу прилипла солома, которой присыпали труп, когда везли сюда. Бросили его вниз, на глинистое дно ямы, поспешно закидали землей…
– Господи! Грех-то какой… грех!
Один крестился дрожащей рукой, второй тщательно укладывал поверх влажных комьев зеленый дерн.
– Место глухое… никто не найдет… ни в жизнь!
– Неужто не страшно тебе?
– Кого бояться-то?
С этими словами второй разогнулся, крякнул и неодобрительно покосился на товарища.
– Да не дрожи ты! Все! Забудь о том, что было. Поехали…
Они уселись на телегу, и лошадка потрусила по лесной дороге. Колеса то проваливались в заполненные дождевой водой рытвины, то подпрыгивали на кочках. Из чащи пахло сыростью и грибами.
– Опят нынче будет, завались! И насолим, и наедимся досыта. Любишь жареные опенки?
Не дождавшись ответа, разговорчивый возница затянул протяжную песню.
– Прекрати… как ты можешь? – возмутился молчун.
– А что такого? Ты это брось, дружище! Поедом-то себя не ешь…
– Неужели, мы из-за какой-то бумажки… человека убили?
– Он сам нарвался! Не хотел по-хорошему!
– Из-за какой-то бумажки… – простонал молчун. – Не могу поверить…
– И не верь! Не верь! Не было ничего… Понимаешь? Не бы-ло…
– А как же… – молчун повернулся в сторону леса, где они закопали труп, и схватился за голову. – Загубили мы себя! Ему теперь все равно, а нам…
– Поздно спохватился. Снявши голову, по волосам не плачут…
– Может, тот монашек блаженным был… ну, то есть… свихнулся?
– Блаженные, они и есть истинные пророки… Им и прошлое ведомо, и будущее.
Молчун побледнел.
– Тогда нам на роду смерть написана… – подавленно вымолвил он.
Мужчина, который управлял лошадью, досадливо сплюнул и натянул вожжи, останавливая телегу.
– Тпррру-ууу… Перестань каркать, ради Христа! – одернул он молчуна. – Еще ничего не началось, а ты уже панихиду служишь! Вот, повезло с напарничком…
Он спрыгнул на землю, достал из-под соломы топор и махнул молчуну рукой.
– Айда валежник рубить! Я телегу брал, чтобы дров домой привезти…

* * *

Москва, наше время

Игорь Тарханин установил дома новый компьютер, но включал его редко. Ему хватало умственной нагрузки в офисе. Дома он предпочитал пассивный отдых – валяться на диване, ни о чем не думать…
Избавиться от мыслей – трудная задача. Одно время он даже посещал специальные тренинги: учился расслабляться, разгружать мозг – что-то среднее между мантра -йогой и психологической релаксацией. Привести ум в состояние покоя ему так и не удалось, несмотря на подробнейшие рекомендации наставников. В результате Тарханин удовольствовался тем, что научился отличать негативное мышление от позитивного и старался гасить в себе первое и развивать второе.
Сегодняшний вечер он решил посвятить ничегонеделанию. Поужинал холодным мясом, напился чаю и улегся в гостиной, одновременно являвшейся еще и кабинетом. Мысли коварно, исподволь выплыли из неведомого неиссякаемого источника и хороводом закружились в голове…
– Стоп! – вслух приказал себе Тарханин. – Хватит! Отвлекись от расчетов, парень, перестань прикидывать, сравнивать и анализировать. Дай мозгу окунуться в нирвану!
Однако вожделенные блаженство и безмятежность ускользали от него словно тени – неуловимые, неосязаемые. Он давно заподозрил, что их не существует. Есть только фантастически прекрасная мечта о них, несбыточная сказка…
Мысли о несуществующей безмятежности были ничем не лучше любых других мыслей.
– Черт! – выругался Игорь и нервно перевернулся на другой бок.
«Ты поддался негативным эмоциям, – незамедлительно откликнулся внутренний голос. – Забыл, чему тебя учили на тренинге? Если уж ты не в состоянии остановить поток мыслеформ, то хотя бы думай о приятном!»
Тарханин попробовал переключиться на приятное, отыскать в памяти моменты счастья, чистой детской радости. Вот он, голенастый беззаботный мальчишка, садится на дареный велосипед! Но радость от езды с ветерком быстро померкла, потому что маленький Игорь «не справился с управлением», упал и больно ударился, разбил себе коленку и локоть…
«Не годится! – злорадствовал его неутомимый критик. – Оплошал, брат. Поищи-ка что-нибудь действительно стоящее. Не ленись!»
Тарханину вспоминались победы на школьных соревнованиях… летние каникулы у бабушки в деревне… приз зрительских симпатий на танцевальном конкурсе… удачно сданный экзамен… и, конечно же, первое свидание… Пожалуй, короткий роман с одноклассницей Улей вышел на первый план по накалу чувств и волнующих переживаний. Уля! Сколько они не виделись? Кажется, с выпускного вечера… Они гуляли по ночному городу до рассвета, целовались, говорили всякую чепуху… В пустынных скверах сладко пахло отцветающей сиренью. Он сделал Уле предложение, она, естественно, отказала… Он решил, что жизнь кончена и хотел броситься с моста в Москву-реку. Не смог. Вероятно, слишком сильна была в нем жажда жизни, жажда перемен, новых впечатлений…
То первое убийственное поражение на любовном фронте повлияло на его будущие отношения с женщинами. Он дал себе зарок: осечки больше быть не должно, и заводил интрижки со смазливыми куколками, которые сами вешались ему на шею.
Гордость не позволяла ему искать встреч с бывшей одноклассницей – с того памятного дня он старательно избегал ее. Особого труда это не составило. Во-первых, Тарханины переехали – родителям дали квартиру в Отрадном. Во-вторых, всех школьных друзей-приятелей разбросало в разные стороны. Он изредка виделся с Пашкой, с которым последний год сидел за одной партой, и тот охотно делился слухами: кто где устроился, кто женился, кому повезло, а у кого черная полоса. Игорь напряженно ждал, что приятель упомянет об Уле, но тот говорил о ком угодно, кроме нее. Самому спрашивать язык не поворачивался. «Что было, то быльем поросло, – твердил он про себя. – Пашка правильно поступает. Ни к чему бередить душу!»
Уля как в воду канула.
Однажды Игорь не выдержал – ноги сами принесли его в тихий московский дворик, где он впервые с дрожью в сердце прикоснулся губами к щеке девушки… Отсюда он провожал ее в школу и сюда приводил после уроков. Их скоротечный роман вспыхнул в выпускном классе и длился полгода. Весной они допоздна сидели на лавочке, слушали, как фальшиво бренчит на гитаре сосед Ули, веснушчатый рыжий паренек, и обнимались украдкой. Ее окна выходили во двор, и после девяти мама Ули, Надежда Порфирьевна, сердитым голосом звала дочку домой. Та поспешно вставала, а Игорь пешком шагал домой, вдыхая майскую свежесть и наслаждаясь предвкушением завтрашнего дня. Ведь завтра он снова увидит Улю! Такого упоительного ощущения восторга и трепета он больше не испытывал…
– Уля… – пробормотал Тарханин и заложил руки за голову, закрыл глаза. – Какая ты сейчас? Где ты? Кем работаешь? Замужем?
Он посчитал, сколько лет прошло. Целых четырнадцать! Сам он успел жениться, развестись, и теперь с удовольствием вел холостяцкую жизнь. На жену не обижался – сам выбирал. Чтобы – боже упаси! – ничего общего с Улей: ни внешне, ни внутренне. А потом день за днем занимался самогипнозом, убеждал себя, что счастлив. Через два года терпение оборвалось.
Жгучее желание увидеть Улю – хоть со стороны, хоть краем глаза – внезапно вспыхнуло в нем с ужасающей силой, поглотило, затопило, как весенний разлив реки затапливает луга. Раньше Тарханин справлялся с этими приступами тоски по прошлому, но каждый раз это давалось ему все труднее. С годами к ним прибавилось чувство вины.
Он вскочил с дивана и зашагал по комнате. Вдох… задержка дыхания… медленный выдох… вдох… выдох… Тугой спазм в груди постепенно ослаб, рассеялся по телу тупой болью. Затылок отяжелел, заныл.
– Дурость, – пробормотал Тарханин, усаживаясь за компьютер. – Совершеннейшая дуристика!
Он нарушил наложенное им же самим табу: заглянул в одну из социальных сетей. Хорошо знакомые и забытые лица, строчки новой биографии, той, которая началась после выпуска. Многих нельзя было узнать, кое-кто просто слегка изменился, некоторые как будто остались прежними… Ули среди них не было. Он отыскал ее на одном из групповых снимков, долго всматривался в милые неправильные черты, ощущая, как просыпается в сердце юношеская страсть – незрелая, взрывоопасная, словно сухой порох.
Свой школьный альбом Тарханин уничтожил еще до женитьбы, – развел на загородном участке костер, безжалостно бросил в огонь и присел на корточки, наблюдая, как лижут языки пламени листы с фотографиями, с памятными надписями, среди которых затерялась скромная строчка, сделанная рукой Ули: «Люби и помни…»
– Какого черта! – процедил он сквозь зубы. – Лучше бы написала: «Прости и прощай…»
Альбом сгорел, но след в душе остался. Его ничем не выжечь, не вытравить. Тогда Тарханин, кажется, начал постигать разницу между материальным и духовным… Есть ли на свете огонь, который сожжет страдания и боль любви? Что произойдет с человеком, лишенным этой боли? Совместимы ли страдание и любовь?
Со временем ему пришло на ум, что вместо любви он испытывает ненависть к Уле. Он развенчивал ее, обвинял во всех грехах, высмеивал, изливал на нее свою злость. Заочно. Не будучи в состоянии оказаться рядом с ней, посмотреть ей в глаза, задать мучительный и бессмысленный вопрос: «Почему?»
Почему она отвергла его чувства? Почему он не прыгнул тогда в холодную мутную воду реки? Почему остался жить и даже женился? Почему ничто не радует его по-настоящему? Почему без Ули все померкло? Цветы потеряли запах, из лунных ночей ушло очарование, из музыки – волшебство, а стихи перестали трогать…
Игорь еще раз перерыл сайт в поисках каких-нибудь сведений о ней. Ничего. Пустота. Как будто Уля перестала существовать. Растворилась в тех летних сумерках, напоенных любовью и отчаянием…

ГЛАВА 2

Два месяца спустя

Матвей Карелин никак не мог решить, куда они с Астрой поедут этим летом. Опять в Крым? Или лучше пригласить ее в Таиланд? Дела в конструкторском бюро «Карелин» идут в гору, прибыль растет, и он вполне в состоянии обеспечить достойный отдых самой придирчивой женщине. Хотя Астра ею не была – несмотря на богатство ее отца, она сумела избежать соблазнов и пороков «золотой молодежи» и остаться самой собой.
Ее двухкомнатная квартира на Ботанической улице не блистала роскошью, деньги она брала у родителей в исключительных случаях. Считала, что зарабатывать их гораздо интереснее, чем тратить. Возможно, изобилие, в котором она росла, наскучило ей. По натуре Астра вовсе не была светской дамой. Она предпочитала идти по жизни своей дорогой и отстаивать собственные ценности.
Ее склонность к раскрытию преступлений говорила об остроте ее ума и любви ко всему таинственному. Карелин успел заразиться от нее этой страстью к приключениям, без которых жизнь становилась изнурительно монотонной. Тем более, что он тоже был не прочь получить щедрую порцию адреналина. Разве не это свойство характера заставляло Матвея возиться с трудными подростками, на которых махнули рукой и родители, и друзья, и педагоги с психологами? Он учил их выживать в экстремальных условиях, – в городе, в лесу, на реке, в безлюдной местности, зимой и осенью, под дождем и снегом, в жару и холод, добывать себе пропитание и воду, сооружать шалаши и землянки, разводить огонь без зажигалки и спичек.
Его группа в военно-спортивном клубе «Вымпел» считалась лучшей. Два раза в неделю он проводил тренировки по русскому бою, и третий год подряд возил своих воспитанников на соревнования в Тверь. Парни показывали хорошие результаты.
Система рукопашного боя, которую он выбрал еще в юности, стала для него не просто спортом – жизненной философией. Любую ситуацию он привык подвергать осознанному анализу.
– Если есть хоть малейшая возможность обойтись без драки, обязательно воспользуйтесь ею, – неустанно повторял он вспыльчивым, гонористым мальчишкам. – Кулаками махать – дело нехитрое.
Сегодняшняя тренировка проходила в обычном режиме. Отрабатывали толчки, захваты и броски. Матвей остался доволен, похвалил ребят.
В раздевалке к нему подошел новенький:
– Правда, что в августе мы пойдем на Зеленое озеро?
– Правда…
Зазвонил сотовый, и Матвей вынужден был прервать разговор.
– Ты еще в клубе? – прозвучал в трубке радостный голос Астры. – Когда заканчиваешь?
– Уже выезжаю. Поужинаем вместе?
– Боюсь, вдвоем не получится. Меня пригласил в ресторан один человек… Помнишь Дмитрия Евланова? Так вот, он позвонил, попросил встретиться с его знакомым. У того какая-то проблема. Надеюсь, ты составишь нам компанию?
– Предлагаешь быть третьим лишним?
– Третьим, но не лишним, – засмеялась Астра. – Так ты заедешь за мной?
– Конечно. Жди…

* * *

Ресторан «Золотая рыбка» славился рыбными блюдами. Здесь можно было заказать все, что водится в соленой и пресной воде, от вареных раков и свежих устриц до экзотических японских рыбных деликатесов.
Астра выбрала себе салат из крабов и стерлядь под клюквенным соусом. Матвей последовал ее примеру.
– Принесите даме белое вино, а мне – минеральную воду, – сказал он официантке.
– Такова участь человека за рулем, – вздохнула Астра. – Поэтому я не вожу машину. Сплошные ограничения!
Матвей обвел взглядом уютный полукруглый зал в бирюзовых тонах. В стенных нишах – росписи на древнегреческие мотивы: Посейдон в окружении тритонов, резвящиеся наяды. Посередине зала в маленьком бассейне плавали между водорослей юркие золотые рыбки. Почти все столики были заняты.
– Где же твой будущий клиент? – усмехнулся он.
– Опаздывает…
– Кто он?
– Игорь Тарханин, чиновник из министерства транспорта. По крайней мере, так сказал Евланов.
Им уже принесли заказ, когда наконец появился молодой человек, назвавшийся Игорем Сергеевичем.
– Можно просто Игорь, – с натянутой улыбкой произнес он.
На вид ему было лет тридцать – рослый, худощавый брюнет с приятным лицом и непринужденными манерами. Строгий деловой стиль в одежде, прямой взгляд, правильная речь…
– Я думал, вы придете одна.
– У меня нет секретов от господина Карелина, – улыбнулась Астра. – Если вы нам не доверяете…
– Нет-нет… все в порядке. Я просто не ожидал…
Подошла официантка. Чиновник заказал себе осетрину и овощи. Он явно не торопился приступать к делу. Его что-то тревожило.
Астра похвалила здешнюю кухню, отдавая дань и рыбе, и салату. Вино тоже оказалось превосходным.
– Вы любите детективы? – обратилась она к Тарханину.
Тот смешался.
– Как читатель я предпочитаю классику… а как зритель – французские фильмы. В жизни лучше держаться подальше от криминала.
– В таком случае, чем я обязана встрече? Не ужинать же мы сюда пришли?
– Счет будет оплачен мной, – сказал он.
Астра рассмеялась:
– Вижу, дело у вас уж очень щекотливое. Так или иначе, придется рассказывать. Не тяните…
Молодой человек сверкнул глазами. Они были такими темными, что зрачок сливался с радужкой.
– Честно говоря, ни вы, ни ваш спутник совершенно не похожи на…
– Сыщиков? Мы и не претендуем на эту роль. Я по профессии актриса, а Матвей – инженер-конструктор. Но если вы изложите суть проблемы, мы постараемся вам помочь. Решайтесь…
– Уже решил. Значит, вы актриса? Я слышал, ваш отец, господин Ельцов, владеет страховой компанией «Юстина». Он состоятельный человек. Вряд ли при таком отце вы нуждаетесь в деньгах. Что же, позвольте узнать, побудило вас заняться… столь необычной деятельностью?
– Почему необычной? – удивилась она.
– Я имел в виду… для людей вашего круга…
– Она с детства обожала разгадывать кроссворды! – ввернул Матвей.
– Шутите?
– Вы привыкли подходить к вопросу обстоятельно, – усмехнулась Астра. – Тогда вам лучше поискать настоящего детектива, с опытом, со связями в силовых структурах. А я – всего лишь легкомысленная женщина, которая больше полагается на подсказку провидения, чем на факты и вещдоки.
– Подсказка провидения! – повторил Тарханин. – Это то, что мне нужно. Вы обладаете способностью к ясновидению? Меня не обманули?
– Скорее, я использую нетрадиционные методы. Знаете, существует два вида медицины: традиционная и народная. Вам выбирать того, кто вылечит вашу болезнь, – дипломированный врач или народный целитель. Один использует лекарства и скальпель, другой уповает на силы природы и помощь свыше. Что вам ближе к сердцу?
Молодой человек понемногу оттаивал, расслаблялся. Эта доверительная беседа расположила его к Астре и ее молчаливому спутнику.
– Я не могу обратиться в полицию по тому поводу, который… Возможно даже сам повод отсутствует. В общем… видите ли, в школе у меня был роман с одноклассницей, Улей Бояриновой… первая любовь, так сказать…
Тарханин смущенно кашлянул. Девушка-официантка принесла его заказ, и он получил пару минут передышки.
– Вы говорили о первой любви, – напомнил Матвей, когда девушка отошла.
Ее подозвали к соседнему столику. Там расположилась шумная компания из трех мужчин и одной женщины. Похоже, они праздновали день рождения дамы и потребовали еще две бутылки шампанского.
– Нашли, где отмечать, – скривился чиновник. – В рыбном ресторане!
– Чем закончился ваш роман?
– Ничем. Первый блин всегда комом… и первое чувство тоже…
– Не всегда, – возразила Астра. – В вашем случае ведь это не так?
Он попробовал кусочек осетра, не ощутил вкуса и отложил вилку.
– Я думал, что забуду Улю, выброшу ее из сердца. Начал напропалую встречаться с другими. Наверное, хотел отомстить ей! – в его голосе звучали горечь и сожаление. – Женился ей назло. А вышло, что хуже стало только мне. Она не интересовалась моей жизнью, перевернула ту страницу нашей юности и не возвращалась к ней.
– Так вы женаты?
– Разведен. Два года самообмана и неизбежный финал.
– Вы не пытались встретиться с Улей, поговорить?
– Я делал вид, что охладел к ней.
– Перед кем?
– Перед самим собой! Глупо, да? Я сжег все ее фотографии, в том числе и школьные, где мы все вместе. Не помогло. Она измучила меня, измучила! Я сдался…
У него пересохло в горле, и он налил себе минералки.
– Я сдался, – повторил Тарханин. – Прошло четырнадцать лет, как мы не виделись. А для меня будто их и не было! Будто еще вчера мы с ней сидели на лавочке в ее дворе, обнимались, я вдыхал запах мяты и дешевых духов, чувствовал сквозь платье ее тепло… Я не выдержал и пошел в тот двор, к ее дому. За эти годы столько воды утекло! Она могла переехать, выйти замуж…
– Вы нашли ее?
Молодой человек подавленно кивнул.
– Да. Она живет все там же, одна. Похоронила маму год назад. Уля была поздним ребенком. Отец их бросил. Уля его совсем не помнила. Господи! Я же ничего не знал! Я бы помог… деньгами и так… участием. Все проклятая гордость! Мне казалось унижением прийти к ней после того, как она мне отказала.
– Отказала? В чем?
– Я хотел жениться на ней. Сразу после выпуска. Она сказала, что еще рано, что нужно проверить наши чувства… Вы будете смеяться, но я едва не покончил с собой! До сих пор не пойму, что меня удержало. Наверное, грязная вода в реке… Или мое отчаяние еще не достигло предела…
– Вы так сильно любили ее?
– До сих пор я сам не понимал, как сильно… – признался Тарханин. – Стена, которую я выстроил между мной и Улей, оказалась фикцией. Наверное, мужчина не имеет права быть гордым. Эта ничтожная блажь испортила мне жизнь.
Астра представила, как он ведет себя на работе: умный, напористый, быстрый, из тех, что сразу берут быка за рога. К женщинам относится с подчеркнутой вежливостью и скрытым презрением. Неудачный школьный роман положил начало комплексу неполноценности, породил страх получить новый отказ. Провал на любовном фронте Тарханин наверняка компенсирует карьерным ростом.
– Вы хорошо продвигаетесь по службе, – сказала она.
– А… да, – махнул он рукой. – Как вы догадались?
– Ясновидение!
В ее глазах вспыхивали искорки смеха.
– Только карьера – не главное. По крайней мере, для меня. Я не буду оригинален, если скажу, что хочу обыкновенного счастья. Столько лет уже потеряно…
– В чем же состоит наша задача? – осведомился Матвей.
– Понимаете, мне вдруг стало невыносимо без Ули. Я забыл о своей дурацкой гордости и пришел к ней, но не застал дома. Соседи рассказали мне, что после смерти мамы она живет одна. Работает журналистом-фрилансером. Замужем не была, мужчин к себе не водит… во всяком случае жильцы ничего такого не видели. Я ужасно обрадовался! В выходной день я приехал к ее дому и сидел в машине, ожидая, пока она выйдет. Дождался. Она сильно изменилась за эти годы – другая прическа, одежда. Но я ее узнал. В первый раз подойти не посмел, приехал на следующий вечер – в ее окнах горел свет. Она поздно ложится спать… В общем, переломить себя оказалось сложно. Прошла неделя, вторая… Наконец я сделал это – дождался подходящего момента и подошел к ней. Поздоровался… Она смотрела на меня, как на абсолютно чужого человека! Сложилось впечатление, что она понятия не имеет, кто я.
– Вероятно, вы тоже изменились, – заметила Астра. – Повзрослели, сменили имидж.
– Безусловно. Однако я же назвался, а она продолжала недоумевать. Я объяснил ей, что мы учились в одном классе и даже испытывали друг к другу симпатию. Прошло несколько минут, прежде чем она выдавила: «Ах, это ты…» Я не уверен, что она вспомнила меня! Я пытался завязать разговор. Она отвечала односложно… нехотя. Каждое слово едва ли не клещами приходилось вытягивать из нее. По-вашему, это нормально?
– Должно быть, ваша Ульяна пережила стресс, у нее могло развиться душевное расстройство. Или частичная потеря памяти после какой-нибудь травмы. Вы ведь не знаете, как она жила все эти годы.
Молодой человек покачал головой.
– В остальном она выглядела вполне адекватно. Ухожена, добротно одета – вещи на ней не кричащие, но купленные в хороших магазинах. Она не стеснена в средствах, судя по всему.
Мимо их столика осторожной походкой прошествовала официантка, неся на подносе тарелки с дымящейся ухой. Аромат рыбы, лаврового листа и укропа на мгновение перебил все остальные запахи. Тарханин замолчал и проводил девушку взглядом. Он подбирался к главному, постепенно подготавливая то ли слушателей, то ли себя.
– Что было дальше?
– Я спросил, куда она направляется, предложил подвезти. Она колебалась, я уговаривал. Потом она согласилась, и мы поехали на набережную. Была суббота, кажется. Ясный солнечный день. Все цвело… Уля взяла с собой фотоаппарат – большой, дорогущий, каким и пользуются профессионалы, – сказала, что собирается делать снимки для своей статьи.
– Она пишет статьи?
– Для женских журналов, с которыми связывается через Интернет. Уля, по ее словам, окончила журфак. Она еще в школе стремилась к свободе. Говорила, что не представляет себя штатным сотрудником, что сможет заниматься только творчеством и только по собственному желанию. Дисциплина претила ей. «Я вольный художник», – так она любила повторять.
– У вас есть основания не верить ей?
Тарханин ослабил узел галстука и глубоко вздохнул:
– Вроде бы нет… С другой стороны, чем больше я приглядываюсь к ней, тем сильнее меня одолевает странное чувство… Боюсь, вы сочтете ненормальным именно меня. Я бы на вашем месте сам так подумал. С тех пор, как я увидел Улю, меня терзают дичайшие мысли! Я забыл, что такое спокойный сон. Лягу и начинаю анализировать, сравнивать – ту Улю, которую я любил… и эту, новую… с фотоаппаратом и фальшивой улыбкой, будто приклеенной к ее губам. Знаете, от нее все так же пахнет мятой, как тогда, в нашей юности… Кое-что свидетельствует за Улю, а кое-что – против. И последнего больше.
– То есть… вы хотите сказать, что нынешняя Уля не та… или не совсем та, которая училась с вами в одном классе?
– Да! – словно в омут с головой бросился Тарханин. – Я никак не мог это произнести.
– Вы имеете в виду внешность?
– Отчасти…
– Сейчас пластическая хирургия стала более доступной. Женщины помешались на своей красоте и…
– Только отчасти! – перебил чиновник. – Некоторые качества ее характера тоже… претерпели изменения. Словно кто-то стер ее личность и загрузил иную программу… похожую, но иную. Кому-то необходимо, чтобы эту женщину принимали за Ульяну Бояринову!
– Зачем?
Он пригладил волосы, которые и без того лежали безукоризненно.
– Вот мы и подобрались вплотную к вашей задаче. Я хочу, чтобы вы выяснили, кому и зачем понадобилась такая… нелепая рокировка.
– Вы любите играть в шахматы? – спросила Астра.
– Что? А… немного увлекался в отрочестве. Забросил. Я поклонник подвижных игр, – футбол, баскетбол. Впрочем, мы отклонились от темы.
Справившись с самой тяжелой частью разговора, чиновник воспрянул духом.
– Вы утверждаете, что Ульяна – на самом деле не Ульяна, а кто-то другой? – уточнил Матвей. – Двойник? Это из области фантастики, простите…
– Вот причина, по которой я искал не просто детектива, а человека, способного вникнуть в ситуацию, разложить ее на составляющие, а не сходу отметать. Мне порекомендовали госпожу Ельцову. Признаться, я был удивлен, – он повернулся к Астре. – Однако поразмыслив, я пришел к выводу, что вы – подходящая кандидатура. Вы занимаетесь сыском не столько ради денег, сколько из любви к тайнам. Вы обладаете способностями, которые позволяют вам видеть то, что недоступно уму. Я прав?
Она пожала плечами:
– Не хочу вас обнадеживать, Игорь… Мои способности не простираются так далеко, как вы полагаете. Люди склонны приукрашивать действительность.
– Послушайте, вы беретесь мне помочь? Возможно, я сгущаю краски, возможно, я не в силах смириться с тем, что Уля изменилась, что она остыла. Что я сам остыл, черт возьми! Убедите меня в обратном, и я сниму перед вами шляпу.
– А вы не допускаете, что плохо изучили девушку, в которую были пылко влюблены? – спросил Матвей. – Любовь слепа! Многие годы вы рисовали в своем воображении идеал, а теперь разочаровались в нем, и это разбило вам сердце. Возвращаясь к старому, мы порой не находим того, что искали.
– Я не разочаровался. Я… впрочем, не важно… Чего я только не передумал за то время, пока пытался понять нынешнюю Улю, проникнуть в ее мир. Она почти не отзывается на мои слова, отказывается вспоминать прошлое. Говорит, что со смертью матери былое для нее тоже умерло. Я не вижу в ней радости, не вижу и горя… Она какая-то неестественная, натянутая. Но стоит мне оставить ее в покое, как она оживает. Несколько раз я украдкой наблюдал за ее прогулками с фотоаппаратом. Она улыбается, ее походка и жесты становятся раскованными, она щелкает все подряд, не выбирая ни ракурса, ни стоящего вида…
Он повел руками в воздухе, выражая крайнюю степень недоумения.
– Вы разбираетесь в фотографии?
– Как все люди. Я полагаю, что фотограф должен делать снимки со смыслом, с каким-то эстетическим содержанием.
– Она журналистка, а не фотограф, – напомнил ему Матвей. – Прогулки с фотоаппаратом могут быть ее хобби. По-моему, вы придираетесь к женщине. Прошло без малого полтора десятка лет, вы оба уже не юные школьники!
Тарханин замолчал и уставился в свою тарелку. Он ничего не ел. Кусок осетрины остыл, соус подернулся пленкой.
Шумная компания за соседним столиком добралась до десерта. В маленьких чашечках дымился кофе. Женщина громко смеялась и пыталась выпить на брудершафт с одним из сидящих рядом мужчин.
– Вы возобновили свое ухаживание за бывшей одноклассницей? – спросила Астра.
– За Улей? – встрепенулся чиновник. – Вряд ли это можно так назвать. Я приезжаю, наблюдаю за ней из машины, как она выходит из дому или, наоборот, заходит… Когда я предлагаю ей вместе провести время, она вежливо отказывается… Изредка она садится в мою машину, и я везу ее в какой-нибудь тихий ресторанчик. Мы болтаем о разных пустяках. Сначала она боялась меня, потом привыкла. Увидела, что я не опасен, – усмехнулся он. – В общем, наши отношения больше похожи на приятельские. Самое ужасное, что я не испытываю к ней никакой страсти, влечения: будто существуют две Ули, – эта и та, далекая, недоступная…
– У нее есть особые приметы… наподобие родимого пятна, шрама?
Молодой человек покачал головой:
– Нет. Возможно, на теле где-нибудь и есть, но мне об этом не известно. Мы не переходили граней приличия. Уля бы не позволила.
– А как насчет ее близких подруг?
– Она ни с кем не водила тесной дружбы. Я был единственным. Но в бане, как вы понимаете, мы вместе не парились. После выпуска она перестала общаться с одноклассниками – так же, как и я. Думаю, Уля не ожидала, что ее отказ выйти за меня замуж повлечет за собой полный разрыв. Она переживала это по-своему, я – по-своему.
– Вы намерены продолжать встречаться с ней? – спросила Астра.
– Да, – твердо заявил Тарханин. – Я должен разгадать этот ребус. Или мне придется идти на прием к психиатру. Чего я, кстати, не исключаю… Знаете, мне стало казаться, что за мной кто-то наблюдает.
– За вами следят?
– Когда я приезжаю к дому Ули, я начинаю чувствовать чей-то взгляд. Но не могу определить, откуда на меня смотрят. Это ведь тоже из разряда… психических расстройств. Мания преследования и прочее…
– Не обязательно, – сказал Матвей. – Бывает, соседи проявляют любопытство. Их хлебом не корми, дай в окно поглазеть.
Этот довод не успокоил Тарханина…

ГЛАВА 3

…Змея кольцами обвивает могучее дерево… Вооруженные всадники преследуют дикого кабана, тот скрывается в тумане, который поглощает охотников – одного за другим… Мрачные своды замка, в очаге из каменных валунов горит огонь. Над огнем – богато изукрашенный серебряный котелок. В нем булькает ритуальное варево – угощение для богов и героев… Бронзовая русалка восседает на постаменте посреди круглого водоема… Карнавальная ночь на улицах Венеции. Танцы наряженных в маскарадные костюмы людей… Золотое блюдо с лежащей на нем отрубленной головой… Старинная усадьба проглядывает между деревьев, на фасаде – лепной декор в виде масок… Толпа ряженых сжигает на костре соломенное чучело… Обнаженные любовники в масках слились в объятиях на роскошном ложе… Россыпь Млечного Пути сияет на темном небе… Загадочно улыбается богиня Афродита, изваянная из мрамора. На ее волосах – венок из мандрагоровых цветов… Корова пасется на зеленом лугу… Повешенный раскачивается на виселице… Туристы окружили фонтан и бросают туда монетки…
Астра в очередной раз просматривала «флэшку из тайника» , когда в комнату вошел Матвей.
– Опять? – возмутился он. – Ты знаешь каждый эпизод наизусть!
– Угадай, какой из них предвещает новое расследование? Куда вписывается история Тарханина и Ульяны?
– По-моему, у парня проблемы с психикой…
– Погляди-ка на русалку! – как ни в чем не бывало, воскликнула она. – На ее рыбий хвост! Не зря Игорь Сергеевич назначил нам встречу в рыбном ресторане.
Матвей прыснул со смеху.
– Что да, то да. Ты забыла, дорогая, одну мелочь: мимо нашего столика проносили тарелки с ухой. А уху могли варить в котелке… Значит, эпизод с котелком имеет такие же шансы, как и русалка.
– Издеваешься?
Эту флэшку Астра вынесла из горящего дома баронессы Гримм, вместе с венецианским зеркалом и корешком мандрагоры. Мнения Астры и Матвея по поводу любительского видеофильма, созданного сумасшедшим убийцей, расходились. Она считала разрозненные кадры проекцией будущего. Он – случайным набором зловещих картинок.
– Безумец ушел, но продолжает управлять нами посредством этого видео, – твердил Матвей. – Выбрось флэшку и забудь о ней!
– Нельзя, – возражала Астра. – Отснятые на ней кадры указывают нам путь. Это подсказки.
– Куда же мы должны прийти, по-твоему?
– Не куда, а к чему? К новому пониманию себя…
Эпизоды странного фильма сопровождались песней без слов, высоким женским голосом пленительного тембра. Мелодия завораживала слушателя, увлекая его в мир мрачных колдовских грез. Астра утверждала, что кадры эти связаны с древнейшей разновидностью чародейства – магией древних кельтов, народа, канувшего в Лету, но оставившего после себя самые романтичные из легенд.
– Раз флэшка попала нам в руки, за этим что-то стоит.
– Или кто-то! – злился Матвей. – Кто сам свихнулся, а теперь хочет свести с ума других. Ты поддаешься!
– Я пытаюсь понять…
Их споры обычно заканчивались длительным перемирием на время очередного расследования. Слова Астры невероятным образом сбывались. Какой-нибудь полученный из видеофильма намек наводил ее на мысль, которая оказывалась ключом к раскрытию преступления. Она руководствовалась интуицией, тогда как Матвей привык к осознанному анализу. В ее действиях не было логики, но в результате они полностью себя оправдывали.
Он продолжал подтрунивать над ней скорее по инерции. Особенно из-за зеркала. Астра вообразила, что в зеркале из «венецианского» стекла живет двойник его владельца. Она часами сидела, вглядываясь в блестящую поверхность, покрытую желтоватой амальгамой. И порой измученный мозг выдавал именно то, чего она ждала, – образ похожей на нее женщины. Женщина якобы давала Астре советы, необходимые для успеха дела.
– Это твое отражение, – посмеивался Матвей. – Ты разговариваешь сама с собой!
Для «энергетической подпитки» зеркала она зажигала десятки свечей и ставила их вокруг себя. Хотя, кто больше нуждался в подпитке от живого пламени – еще вопрос. Астра обожала огонь в любом его проявлении. Свечи, камин, горящие в печи дрова, костер, разведенный в лесу, – она бесконечно могла любоваться огнем.
В ее квартире на Ботанической улице были большие запасы свечей на любой вкус. Она покупала их коробками, упаковками.
– Значит, ты поверила этому Тарханину, – скептически улыбнулся Матвей, усаживаясь рядом с ней на диван. – И теперь ищешь связь между его школьным романом и кельтской магией. Скажу прямо, я ничего подобного не вижу. Кроме рыбного ресторана…
Он сдержал смешок.
– Зачем кому-то подменять одну женщину другой?
– Никто и не подменял. Я больше чем уверен! На поверку окажется, что наш уважаемый госслужащий стал жертвой собственного разочарования. Оно слишком велико! Игорь Сергеевич не может поверить, что его незабываемая любовь исчерпала себя еще той давней весной. Он не находит в Ульяне былой милой девушки, которая покорила его сердце… и просто не в силах смириться с этим. Все мы в юности обожествляем предмет первой страсти. А жизнь разрушает пьедесталы и низводит наших кумиров до уровня обыкновенных людей, ничем не примечательных обывателей. Не каждый в состоянии держать удар.
– Тебе бы лекции читать молодому поколению – о вреде пылких чувств.
– При чем тут вред? Я говорю о душевной закалке.
Астра вспомнила собственное несостоявшееся замужество, измену и смерть жениха, и загрустила.
– Ну вот, я испортил тебе настроение!
В ее гостиной преобладали яркие тона: красный, желтый, зеленый. Она постоянно что-то меняла в интерьере. Как будто ей недоставало впечатлений. Должно быть, по той же причине она увлеклась частным сыском.
– С какого конца ты собираешься распутывать этот клубок? – спросил Матвей, чтобы отвлечь ее от печальных мыслей. – Заметь, речь идет о молодой женщине, а не об отшельнике, который ни с кем не общается и которого никто не видит. Соседи первые бы забили тревогу, будь что-то не так. Эта Ульяна выросла среди них, ходила в школу, жильцы дома знали ее мать…
Он сам сообразил, какую ерунду говорит. Времена нынче не те, что раньше. Никому ни до кого нет дела.
– Мне нужно прогуляться по той улице, почувствовать кто чем дышит, – сказала Астра. – Кто там живет, что за люди. Понаблюдать за самой Ульяной. Хотя бы издали…
– Тарханин-то ее узнал, выходит, она не так уж изменилась.
– Жаль, что она «вольный стрелок». Коллеги порой знают о человеке больше, чем соседи. Люди продают квартиры, переезжают, умирают… В подъезде остается один-два старожила.
– В лучшем случае, – выразил свой пессимизм Матвей. – Боюсь, мы не найдем толкового собеседника. Позвони-ка ты Борисову, пусть тот пробьет по полицейской линии, по ЖЭКу…

* * *

Ему показали ее в ночном клубе «Мустанг», – заведении не слишком роскошном, но вполне приличном. Интерьер в духе американского ранчо: деревянная отделка, на стенах – степные пейзажи, оживленные табунами диких лошадей, и жанровые сценки: стрижка овец, состязания ковбоев. Персонал, облаченный в ковбойские штаны и сапоги. В баре – пестрая батарея любимых ковбоями крепких напитков по сумасшедшим ценам.
Она сидела за столиком со скучающим видом.
– Настоящая леди. Одинокая и грустная! – игриво подмигнул ему бармен, смешивая коктейль. – Рискните, мистер…
Он брезгливо поморщился. Фамильярность была ему не по душе. Они тут прикидываются американцами, и выглядит это довольно смешно.
Девушка была одета в потертые джинсы и клетчатую рубашку, красный шейный платок подчеркивал нежную белизну ее кожи.
– Разрешите?
Она подняла густо накрашенные глаза и улыбнулась. Мужчина удовлетворял ее требованиям – не желторотый юнец, который шикует на родительские деньги, а вполне самостоятельный мэн, крепко сбитый, уверенный в себе, опытный в обращении с дамами. На лице – легкая модная щетина и ни тени смущения. Можно знакомиться.
– Марк, – непринужденно представился он. – Вот, решил развеяться… Составите компанию?
– Присаживайтесь…
– Как вас зовут?
– Люси…
Она не умела вести заумные беседы, поэтому ограничивалась короткими репликами. Интеллект – далеко не главное достоинство женщины. Но все же не стоит сразу выставлять напоказ его отсутствие.
– Эй, парень! – Марк подозвал официанта. – Принеси-ка нам фирменный коктейль!
– «Всадник без головы»?
– Прикольно, – захихикала девушка. – Я тут всего третий раз, еще не пробовала…
– Напиток сбивает с ног лошадь, – заученно пошутил официант. – Для дамы лучше взять…
– Я сам знаю, что лучше! – оборвал его Марк и повернулся к Люси. – Вы хотите «Всадника без головы»? Вижу, что хотите. В некоторых случаях потерять голову даже приятно…
В его словах и усмешке сквозила фривольная двусмысленность. Люси не обольщалась на его счет. Она пару раз обожглась на таких клубных знакомствах и теперь смотрела на мужчин более трезвым взглядом. Если повезет, знакомство продолжится, а нет – она не намерена проливать горькие слезы. Хватит с нее развода. При ее субтильных формах и плоском животике потерять три килограмма – нешуточное дело. Именно столько «живого веса» ушло у нее при расставании с мужем.
Предприимчивая провинциалка, Люси сделала в Москве головокружительную, по меркам ее родного Зарайска, карьеру – от рядовой работницы фирмы добрых услуг до супруги молодого респектабельного столичного чиновника. То ли подъем оказался чрезмерно высоким, то ли судьба вздумала посмеяться над Люси, но ей пришлось быстро спуститься с неба на землю. Муж стремительно охладевал к ней, и через год брака он уже разговаривал с ней сквозь зубы и оттаивал только в постели. Однако неутомимая в сексе Люси и тут потерпела фиаско. Напрасно она изводила себя диетами, морила голодом и мучила тренажерами. Ее худоба, вместо того, чтобы привлекать, отталкивала супруга. В конце концов он обвинил ее в расточительстве, глупости и подал на развод. Люси сопротивлялась недолго. Решила, что надо выжать из неудавшегося брака все возможное и начинать новую жизнь. Еще два-три года, и время сведет на нет ее шансы обзавестись обеспеченным мужем.
Возвращаться на старое место работы она сочла ниже своего новоприобретенного статуса. Хотя сам он был потерян, Люси продолжала вести жизнь, к которой успела привыкнуть. Благо, бывший муж сжалился и оставил ей немного денег: с тем, что удавалось получить от скороспелых любовников, на праздную жизнь пока хватало. Однако серьезные отношения не складывались. Один поклонник бросил ее, другого она сама прогнала… словом, на личном фронте Люси пошла черная полоса.
Она меняла места охоты – там, где ее уже знали, появляться с определенной целью становилось неловко. Бывших знакомых она избегала по той же причине. Клуб «Мустанг» привлек Люси простотой «дресс-кода», – здесь можно было обойтись без дорогостоящих нарядов. Ковбойский стиль не требовал больших затрат.
– О чем задумались? – спросил Марк.
Люси встрепенулась и внутренне обругала себя. В кои-то веки попался нормальный мэн, а она ударилась в воспоминания.
Между ними завязался обычный разговор – о погоде, о том, где лучше провести отпуск: в Европе или на островах. Люси робко кокетничала, дабы сразу не отпугнуть потенциального ухажера. Он ни о чем ее не расспрашивал и о себе не распространялся. Она последовала его примеру, сознательно избрав подражательное поведение. Так было проще. Ей надоело попадать впросак.
«Всадник без головы» оказался крепким напитком. Сделав несколько глотков, Люси захмелела. Мужчина напротив улыбался, откровенно поглядывая на ее грудь. Слава богу, за размер ей краснеть не приходится. То, чем обделила природа, теперь легко восполнить за деньги. Будь у нее бюст, как сейчас, муж бы ее не бросил!
Когда Люси пьянела, мысль о муже появлялась сама собой, словно чертик из табакерки. Хорош был, мерзавец! И деньги умел зарабатывать, даром, что на государственной службе. Впрочем, этот, кажется тоже ничего…
Люси невольно пришло на ум знакомство с бывшим мужем. Это случилось на Рождество, в ресторане. Она была Снегурочкой – приехала от фирмы по вызову вместе с Дедом Морозом развлекать публику. В свои двадцать Люси выглядела на шестнадцать: юная, светлокожая, светлоглазая, светловолосая, с трогательным румянцем на нежных щеках, с розовыми нетронутыми губами, в платье из синего атласа, расшитом серебром и стразами, в шапочке с белой опушкой…
Будущий супруг много выпил. Черт знает, кого он в ней тогда увидел – девочку-Снегурочку, дочь Весны и Мороза или воплощение чистой любви. Она подыгрывала ему, как могла, как получалось. Наверное, он влюбился не в нее, а в принцессу из снежного царства, холодную и неприступную. Ему лестно было растревожить ее ледяное сердце, разгорячить ее кровь… Из ресторана они поехали к нему, провели восхитительную ночь, полную страсти и сумасшедших признаний. Снегурочка молчала, как ей и было положено, и, боясь своего счастья, сдержанно принимала пылкие ласки возлюбленного. За окнами шел густой снег. Они пили шампанское и закусывали черным виноградом. Наутро он сделал ей предложение, она ответила согласием. Вряд ли оба понимали, что делают. Их закружила, заморочила рождественская сказка, сентиментальная вера в чудо…
До самого момента обмена кольцами, Люси не верила, что все происходит наяву. Потекли супружеские будни – день за днем, ночь за ночью. Она ждала темноты и боялась дневного света. При свете они казались такими разными – муж и жена.
– Хочешь, я устрою тебя на работу? – как-то вскользь предложил он. – Секретаршей в какой-нибудь департамент?
– Почему не в твой? – удивилась она.
– Зачем же мне позориться? Извини, детка, но ты двух слов связать не можешь и пишешь, вероятно, с ошибками!
Она засмеялась, потому что он попал в точку. Тогда на его лице впервые появилось выражение брезгливого недоумения…
– С вами все в порядке? – Марк наклонился через столик, обдавая ее запахом «Дживанши».
– Д-да… – очнулась она. – Просто коктейль ужасно крепкий… Я, кажется, не смогу подняться…
Люси сделала еще глоток и попробовала встать на ноги. Ее хохот потонул в звуках банджо, которое терзал джазмен в ковбойской шляпе.
– Отвезти вас домой?
Марк чуть ли не на руках вынес ее на улицу. Стояла тихая летняя ночь. В траве стрекотали сверчки. На парковочной площадке двое мужчин курили, беседуя вполголоса. Город, расцвеченный огнями, жил своей тайной и порочной жизнью. Люси едва соображала, что с ней происходит…
– Я… вас… совсем не знаю… – выдавила она.
– Это легко исправить.
– У меня… голова… кружится…
Он усадил ее в машину и завел двигатель.
– Говорите адрес…
Если бы Люси была чуть трезвее, она бы испугалась. Незнакомый человек везет ее неведомо куда…

***
Только что закончила чтение очередного прекрасного произведения Натальи Солнцевой. Как всегда в ее книгах, сюжет держит в напряжении, неожиданный злодей находится только к финалу, а действие развивается динамично и логично, но с долей мистики. Рекомендую.
azalia07

***
От книг Натальи Солнцевой невозможно оторваться. Мистика? Да. Но не только. События из далёкого прошлого начинают влиять на наш мир. Черты людей, живших несколько столетий назад, проявляются в наших современниках. Читая книги Солнцевой, задумываешься , были ли, есть ли те артефакты, о которых она рассказывает. Тайна. Как и сама автор.
Людмила Власова, читательница библиотеки «КУМИР», г.Прокопьевск

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *